Этот человек осмелился требовать казни тех, кто выступал за восстановление власти изгнанных Медичи. И заявил, что он выше самого папы. Приор Сан-Марко — Джироламо Савонарола.
— La Dama Fortuna[37], кажется, находит удовольствие, разбрасывая неприятности на твоем пути, когда ты в Тоскании, — улыбаясь, сказал Карло.
За внешней беззаботностью этих слов Валенти услышал тревогу брата, отразившуюся и во взгляде.
— Если ты так подозрителен в отношении аббатисы после последнего визита и опасаешься за безопасность Джульетты, то почему не расскажешь обо всем принцу, не заберешь ее из Санта-Лючии?
Родриго, только что вернувшийся из Кастелло Монтеверди, где долго беседовал с Данте, соскочил с Морелло и пошел пешком. Карло тоже спешился, чтобы идти рядом с другом. День выдался прохладный, пронизывающий ветер гнал по небу густые серые облака, из-за которых изредка проглядывало солнце.
— Риго, ты не уйдешь от ответа, шагая впереди, и тему разговора не переменишь, — продолжал Карло, намеренно понижая голос, чтобы заставить Родриго прислушаться к своим словам.
Валенти остановился и огляделся. Этот участок земли он купил у небогатого дворянина. Пусть и не очень большой, но здесь можно построить виллу. Мечта детства.
Окружавшая их красота заставила Карло умолкнуть. Полянку, на которой они стояли, окружал густой лес, а впереди, под холмом, журчал ручей, его мелодия утешала и давала надежду, обещая все удовольствия, какие только предполагает честная жизнь. Родриго поднял руку, указывая на вершину холма.
— Там, Карло, я построю Каза Валенти, — взволнованно произнес он. — Не такой большой и внушительный, как Кастелло Монтеверди, не такой неприступный, а легкий, воздушный. Место, чтобы растить детей и жить честной, простой жизнью.
Карло кивнул.
— Как Каза Кьяри?
— Si, подобно дому Каресса, хотя и не такой грандиозный.
— И что на это скажет Данте?
Родриго посмотрел на брата.
— Что он может сказать? Монтеверди отойдет Никколо. Конечно, если Джульетта захочет, мы какое-то время можем пожить там. Но Каза Валенти будет моим домом. Построенный по моему распоряжению, на мои деньги, для моей жены и детей, — он улыбнулся. — Ты и Лаура с детьми всегда будете желанными гостями в нем. Если ты собираешься работать на меня, тебе не придется путешествовать или жить в фургоне — места будет достаточно.
Карло нахмурился и задумчиво потер подбородок.
— К этой мысли надо привыкнуть. Я вижу с твоей стороны некоторое неудовлетворение кочевой жизнью? — он лукаво посмотрел на друга. — Я вот не могу забыть, что по моим жилам бежит кровь поколений Zingari. С другой стороны, тебе легче осесть на одном месте. Ты ведь только наполовину цыган, даже меньше, если отец Маддалены был gorgio, — Карло глубоко вздохнул и уже серьезно добавил: — А что Джульетта?
— Джульетта, — Родриго задумчиво опустил голову. Слово, сказанное шепотом, прозвучало как молитва.
Встретив взгляд друга, сказал уже обычным тоном:
— Постоянно думаю о ней. Но не могу же я прибежать к Данте и рассказать о своих подозрениях, у меня пока нет доказательств. И кем бы ни был Савонарола, но он не убийца, хотя и призывает к смерти Медичи. Во всяком случае монах не осмелится причинить вред дочери принца Монтеверди, — Родриго покачал головой. — Особенно теперь, когда его популярность падает. Полагаю, сейчас для него самое время пойти на какой-нибудь отчаянный шаг, чтобы привлечь сторонников.
— Ну, тогда ему нужно бросить вызов самому Его Святейшеству.
— Именно, — Родриго вздохнул. — Так что срочно во Флоренцию. Я должен быть там, когда Савонарола начнет действовать.
Карло кивнул, соглашаясь.
— Однако, — Валенти нахмурился, — если наш бесчестный приор — не убийца, то сестра Лукреция способна на все. Я просто чувствую в ней скрытую злобу и неприязнь, направленные против меня.
— Не представляю, почему. Но если ты прав, то она может достать тебя через Джульетту.
Родриго отрицательно покачал головой:
— Не думаю, вряд ли она осмелится тянуть за хвост Льва из Монтеверди, навредив его дочери.
Карло плотнее запахнул плащ, прячась от свежего ноябрьского ветра.
— Не знаю, Риго.
— А если Данте вернет Джульетту домой, — уверенно добавил Валенти, она обвинит в этом меня. Вся соль в том, чтобы у нее было время понять, чем она жертвует во имя религии.
Карло от души рассмеялся.
— Если бы подобное сказал кто-то другой, я бы решил, что все это пахнет обманом. Но тебя понимаю, хотя Мона Джульетта, конечно, сочла бы это вульгарным самодовольством и мужским высокомерием.
Родриго усмехнулся и, взяв Морелло за уздечку, пошел к ручью.
— Верно. Но ты же никому не расскажешь, — он многозначительно подмигнул другу.
— Никогда! Однако тебе нужно чаще бывать в Санта-Лючии… усилить свои методы… э… убеждения.
