Белозубая улыбка на темном лице заставила ее замолчать.
— Вернее, cara mia, кто вы?
Голос был низкий и звучал спокойно, с небольшим акцентом. Она не так уж испугалась, скорее, была смущена: одна в ночном лесу, подсматривает за людьми, о которых, действительно, ничего не знает.
Называть себя незнакомцу ей не хотелось — он вполне мог оказаться разбойником, а то и кем-нибудь похуже, — она уклонилась от ответа.
— Я первая спросила, сеньор. Вы пристаете ко мне.
— Ничего подобного, — с тихим смешком ответил тот. — Я просто гулял. Только собрался возвратиться, как тут вы…
Мужчина знал, кто она. Тысячи раз видел во сне — не ту девочку-подростка, которую помнил, а молодую женщину. Он был бы безмозглым идиотом, если бы не узнал ее, даже сейчас, через шесть долгих лет, в лесу, вблизи его табора.
Да, вот она появилась, будто по мановению руки его бабушки, и почти упала ему в руки. От нее сладко пахло — жасмином и женщиной. Джульетта де Алессандро… Запретная.
Полная тосканская луна и ласки соленого летнего бриза уже обострили его чувства, а тут еще эти мысли и женщина в руках — все смешалось в сильный любовный нектар.
— Пожалуйста, — тихо попросила Джульетта дрогнувшим голосом, — отпустите меня. Я… мне не следует быть здесь… с вами.
Она не хотела говорить такое вслух, но ведь он сам признал, что из табора. Бог знает, что этот человек может сделать с ней, в голове пронеслись отвратительные слухи, доходившие до нее, об этих странных Zingari. И вообще, люди, которые держат у себя медведей…
— Вас напугала Лили, медведица. Пьеро?
— Мне нужно идти, — настаивала девушка, стараясь не замечать дразнящей нотки в его голосе. Она отстранилась, стараясь не поддаваться панике, и почувствовала, что незнакомец убрал руки.
— Как пожелаете, госпожа, однако позвольте проводить вас.
— Нет!
Она обошла его и побежала в направлении замка, по крайней мере, ей так казалось.
Джульетта не прошла и двадцати шагов, как оказалась на небольшой, залитой лунным светом полянке. Здесь было светлее, но это не помогло — она наступила на ветку и чуть не упала. Сучок попал прямо в дыру на подошве, и острая боль пронзила ногу.
Мужчина шел позади — высокая темная фигура, освещенная со спины луной.
Dio! Фактически она беззащитна перед ним, в отчаянии подумала Джульетта. Но гордость не позволила показать страх.
— Если вы не перестанете пытаться испугать меня, я смогу вернуться… в Санта-Лючию, — высокомерно произнесла дочь принца.
Монастырь? Непохоже, судя по ее одежде и тому факту, что девушка одна в лесу.
— Согласен, вам следует быть… э, дома, — сказал он, — но, по крайней мере, давайте я отнесу вас.
— Нет! — она гордо выпрямилась. Позволить незнакомому мужчине нести ее? Взять на руки и…
— Или разрешите позаботиться о вашей ноге, а потом, возможно, вы сможете идти сама.
Это предложение показалось ей более приемлемым, и Джульетта согласно кивнула.
Мужчина склонился, опершись на колено, и без малейшего усилия поднял девушку на руки. Но как только он встал, она ощутила себя в крепких, твердых объятиях.
Джульетта поняла, что совершила ошибку, незнакомец держал ее надежно, но нежно, и его грудь, касаясь ее груди, обжигала. Она постаралась не замечать этого, а он уже свернул направо, унося ее от табора в направлении замка. Девушка попыталась освободиться.
— Сеньор, вы же не можете просто унести меня в лес и…
— Обещаю вернуть вас домой, госпожа, а я человек слова.
Он повернул голову, профиль тонко очерчивался на фоне неба. Теплое дыхание коснулось ее щеки.
— Кто вы? — спросила Джульетта, борясь е нарастающей тревогой, вызванной той легкостью, с которой она подчинилась его предложению. Она почувствовала, что мужчина пожал плечами.
— Человек… Ни больше, ни меньше.
Прекрасный ответ, с иронией подумала девушка, и ничего ей не разъяснил.
— Zingaro.
На какое-то мгновение показалось, будто слово повисло между ними в воздухе.
— Так говорят, — мягкий тембр его голоса стал жестче. Немногословный ответ. Только сейчас девушка узнала его. Он играл на лютне.
Джульетта открыла рот, но вдруг почувствовала близость воды — было слышно, как поток бежит по руслу, перекатываясь через камни. Лес поредел, берег серебрился в лунном свете. Девушка решила промолчать.
Мужчина посадил ее на бревно, лежащее поперек потока. Она окунула ступню в желанную прохладу и вспомнила о своей обуви.
— Мои туфли… — начала Джульетта.
—… погублены, — закончил за нее незнакомец с ноткой насмешки и наклонился, чтобы снять их. Он поставил туфли на бревно, взял раненую ногу, отметив, что девушка без чулок, и осторожно ощупал место вокруг пореза.
Никогда ни один мужчина не касался ее обнаженных ног. Одной рукой он держал щиколотку, другой исследовал ступню. Девушка почувствовала, как кровь приливает к щекам и машинально отдернула ногу, но при этом чуть не упала с бревна.
Мужчина бросил на нее быстрый взгляд из-под ресниц, так что она не успела рассмотреть его глаза.
— Пусть вода очистит ранку, — произнес он и снова опустил ее ногу в воду.
— Меня… меня будут искать, — выпалила Джульетта.
— Ваш муж, naturalmante[14].
