- Это значит, что вы все-таки занимались спортом, - буркнула недовольно, чувствуя себя последней идиоткой.
- Кажется, мои уроки начинают идти тебе на пользу, - похвалил Сергей без тени усмешки. – Потрясающая логика. Однако мне больше понравилось, когда ты начала злиться.
- Что? Я начала злиться?
- Да, когда я упомянул про свою подружку.
- Ерунда. С чего бы мне злиться?
- Я могу ответить, это несложно. Но вот проблема: сейчас ты стопроцентно не захочешь меня слушать, скажешь, что я несу полный бред, начнешь злиться еще больше и в итоге я снова останусь виноватым и ни с чем.
Последние его слова меня откровенно шокировали.
- А вы и так останетесь ни с чем, - храбро заявила я, осмелившись посмотреть ему в глаза. – Знаете, ваше поведение переходит все допустимые границы. Скажите, вы ко всем своим студенткам пристаете, или только к тем, кого считаете легкой добычей с парой извилин?
- Ого, - он весело присвистнул. – У киски прорезались зубки? Мартина, я не пристаю к своим студенткам, ни к умным, ни к полным дурам. Это легко проверить – поспрашивай на своем потоке, если хочешь. То, что знают двое, так или иначе становится известно кому-то еще. А весь наш университет, по сути, большая клоака, в которой трудно удержать в секрете такие тайны.
- Мне ни к чему это делать.
- Я никогда не пристаю к своим студенткам…
- Это я уже слышала, - перебила я.
- … Потому что это они вешаются на меня, все без разбору, - едко закончил Сергей и подмигнул мне.
- Прекрасно, - жестко отрубила я, всеми силами мысленно призывая себя держаться в очерченных рамках. – Я на вас не вешаюсь, значит, мы можем считать эту тему закрытой, и…
- Разве нет? – не дав мне договорить, Кайдалов делано изогнул бровь в вопросительном жесте. – Нет?..
Вот тут мне стало страшно. Спешно повертев головой по сторонам, я запоздало сообразила, что за разговором мы все-таки дошли до парка и теперь находились на одной из пустынных аллей, а поблизости, как водится, не видно ни единой живой души. Этот дурацкий парк вообще не слишком популярен среди городского населения, редкие посетители игнорируют его днем и обычно появляются к ближе ночи – как правило, это заблудшие парочки, желающие уединиться подальше от любопытных глаз. И именно здесь я оказалась наедине с Сергеем Викторовичем Кайдаловым, прекрасным и ужасным, с человеком, от которого можно было ожидать чего угодно.
Идеальное место и время для легкой вечерней прогулки, ничего не скажешь!
- Э-э, послушайте, - я инстинктивно подняла согнутые в локтях руки и тут же ладонями натолкнулась на его грудь.
- Я слушаю, - подтвердил он на целый тон ниже, коротко скользнув взглядом к моим рукам, упершимся в ткань его спортивной кофты. – слушаю, Мартин. Ты что-то говорила о том, что просто с ума сходишь от дикого желания почувствовать мои поцелуи…
- Нет, нет…
И, прежде чем я попыталась оттолкнуться, его губы мягко накрыли мои, а пальцы зацепились за мою талию, сильно смяв грубую ткань толстовки. Я было попятилась назад, торопясь отстраниться от него, но Кайдалов все наступал, держал меня уверенно, цепкой хваткой, и попросту не давал увеличить расстояние между нашими телами ни на миллиметр. Тогда я несколько сменила тактику и отвернула лицо, но и тут прогадала, потому что его губы тут же легкой дрожью пробежались вдоль моей шеи, лаская кожу легкими, едва ощутимыми поцелуями. Это была моя стратегическая ошибка. Мои ноги подкосились, в голове что-то щелкнуло, я медленно разжала пальцы, до сих пор крепко сжимающие ворот его спортивной кофты, и, скользнув ими по плечам, обвила его шею руками.
Нет, все это заранее бесполезно – пытаться отстраниться, держаться на расстоянии, запрещать себе думать о нем чуть лучше, чем он того заслуживает, и исходить злобой уже на его действия, смелые и запретные. Когда он делает вот так, я начисто забываю о том, что между нами не может быть ничего, кроме сухих, чисто деловых отношений в расчете «преподаватель - ученик». Я хочу чего-то другого, большего. Его близость действительно творит со мной неизъяснимые чудеса. Его запах, смешанный с ненавязчивым ароматом терпкой парфюмированной воды и сильного мужского тела, кружит голову, заставляет забыть о том, что передо мной скользкая, а главное, абсолютно ненадежная личность, с которой нельзя связываться.
Мое дыхание стало прерывистым; я задыхалась, ловя губами его жадные поцелуи, каким-то шестым чувством поняла, что его руки переместились на мои бедра. Не совсем осознавая, что делаю, подчиняясь лишь слепому желанию узнать, действительно ли он такой, каким представлялся мне в смелых фантазиях, я сунула руки ему под футболку, задирая тонкую ткань, пробежалась ладонями по обнаженной груди, рельефным мышцам. Прикосновение холодных пальцев к теплой, даже горячей коже заставило его издать тихий стон, и этот звук… Кажется, мне начисто сорвало голову; вместо того, чтобы со всей силы заехать по роже этому самовлюбленному эгоисту и потребовать раз и навсегда оставить меня в покое, я только теснее прижималась к нему, перехватывая с жадных губ быстрое, рваное дыхание.
