Люблю. Я Люблю его. И пусть этот мир идет к черту со всеми своими придирчивыми жителями и дурацкими законами. Я разобью этот мир на части, если потребуется, но только если Кайдалов осознанно подаст мне монтировку.
Я люблю его.
- Не слушай меня, - внезапно пробормотал он, резко прекратив смеяться. – Слышишь, девочка? Я говорю бред и даже местами это понимаю.
Я только погладила его плечо, легко, едва касаясь пальцами приятной материи. Мне не хотелось двигаться, напротив, было желание остаться сидеть вот так вот, с ним вместе, как можно дольше.
- Скажи мне заткнуться.
Он никак не успокоится. Я улыбнулась и цепко вцепилась пальцами в его предплечье. Ближе, еще ближе, как можно ближе…
- Марта…
- Слышишь, это Я помогу тебе, - вмиг пересохшими губами прошептала я. – Ты рубишь меня пополам, а я сделаю все, чтобы только ты ощутил покой. Не мнимое чувство свободы, которое дает тебе наплевательское отношение к другим, а настоящий покой. Я согласна быть твоим подопытным кроликом, но и ты в свою очередь… Доверься мне.
Он ничего не ответил. Я осторожно высвободилась из-под его руки; Кайдалов тут же принялся заваливаться на бок. Алкоголь окончательно подкосил его, сейчас Сергей вряд ли сможет самостоятельно передислоцироваться даже к дивану. Однако я поднялась и нерешительно потянула его за руку чуть ниже локтя – безрезультатно. Оставить его спать здесь?
Я сделала пару шагов к двери и остановилась. Не глядя, нашарила рукой выключатель, переключила кнопку; комната погрузилась в темноту. Еще пару секунд я пыталась понять, что не смогу спокойно уснуть, когда он тут, еще пару секунд уже устраивалась прямо на полу, рядом с ним. Неудобств не почувствовала – рядом с ним все становилось таким комфортабельным… Словно не на полу лежим, а как минимум в номере-люкс. Шутка, конечно.
Надеюсь, утро будет мудренее вечера.
Здесь очень холодно, хоть совсем нет ветра. Кажется, что солнце сгорело, докатившись до самого края небосвода; подпаленное собственными лучами сожглось дотла, оставив Землю совсем обесточенной. Вечная зима без снега и льда, пустынная, как вакуум, холодная и страшная. Безжалостная. И я нахожусь в самом эпицентре, как всегда, одна, без всякой поддержки. Без тепла и света. В пустоте.
Кажется, что эта пустота не задается целью испугать; напротив, я должна испытывать благодарность, ведь этот импровизированный холодный вакуум – единственный помощник, способный хоть на несколько мгновений оградить меня от реалий изменчивой жизни. Пустота спасает от падения в пропасть, предостерегает, укрывает своим темным крылом, а я… Я хочу сбежать отсюда назад, к свету, людям. Не понимаю, не принимаю помощи, мечусь, самой себе напоминая загнанного в клетку зверя. Так всегда бывает – мы сами, своими руками отторгаем помощь и с радостью бежим навстречу заведомо понятному предательству. Я не исключение.
Я – правило.
«Уходи. Не слушай. Закрой глаза, поворачивайся на все сто восемьдесят, врубай пятую и беги, беги, беги… Вперед, назад, куда угодно но ни в коем случае не оставайся здесь… Ты попала в западню, и я всего лишь пытаюсь помочь, оттягиваю твое время для того, чтобы ты осознала… Тебе тут не место. И там тоже. Ты должна убраться как можно дальше, в идеале – вернуться в свой родной Архангельск. Скрыться и никогда – слышишь? – никогда не возвращаться туда, где тебе сделали так непоправимо больно. Вернуться значит умереть. А ты ведь хочешь жить?»
Я с ненавистью таращу глаза в проклятую пустоту, я не принимаю ее помощи, я хочу вернуться. Туда, где нет этого пробирающего холода, туда, где есть ОН и мои чувства к нему… Туда, только туда. Мне не нужна ничья помощь, не стоило пытаться меня образумить. Я точно знаю, чего хочу, и я не отступлюсь от своей цели.
«Ты ведь так быстро принимаешь решения. Ты сама знаешь, что если вернешься, то умрешь. В любом случае, смерть – физическая, моральная, любая другая – неизбежна. По тебе проедутся асфальтоукладочным катком; ты навсегда останешься куском дороги, со временем покроешься дорожной пылью, просядешь, местами обзаведешься неминуемыми дырами… Ты не станешь историей, так как под невыносимым грузом уличной грязи и автомобильных покрышек потеряешь все свои свойства, и старый асфальт, совсем уж изношенный, скроют под прочной толщей нового. Мы это уже проходили, но тебе это ни к чему. Откажись. Собирайся и уезжай. Если хочешь остаться самой собой…»
