Бет быстро протянула новорожденного Дункану и приказала:
— Отдайте его сестренке — пусть вымоет. Вы мне нужны здесь.
Каждая секунда была у нее на счету.
Бет знала, что ей нужно как можно скорее зашить сделанный ею разрез, иначе женщина потеряет слишком много крови. Кроме того, ей не нравилось, как Инид дышит.
Сцепив руки, Бет глубоко вздохнула, успокоилась, потом еще раз протерла виски кожу по обе стороны разреза. Уставшая донельзя, все еще на что-то надеясь, Бет начала быстро сшивать плоть слой за слоем. Она повторяла движения отца, делавшего ту же самую операцию молодой рабыне с их плантации. Тогда Анджела и ее ребенок выжили.
«Господи, сделай так, чтобы выжили и Инид с ребенком!» — продолжала молиться Бет. Она уже не помнила, когда Дункан снова вошел в комнату, знала только, что он рядом, что он успокаивает ее, вселяет в нее мужество. Когда он говорил, когда подбадривал ее, в каждом его слове чувствовалось глубокое уважение к ней.
— Посветите сюда, — попросила Бет, и Дункан поднял фонарь так, чтобы свет падал прямо на шов. — Кажется, все, — пробормотала она скорее себе самой, чем Дункану или женщине, которая не могла ее услышать. — Кажется, все…
Дункан благоговейно наблюдал, как искусно движутся пальцы девушки. «Это все равно, что наблюдать за тем, как святой Петр совершает чудо», — подумал он и спросил:
— Она выживет?
— Не знаю, — пробормотала Бет, сообразив, что много раз уже повторяла эту фразу про себя. К ее горлу подступили рыдания. Нервное напряжение достигло предела. Во время операции она вспоминала отца. Если бы он был здесь, ей бы не было так страшно. Отец наверняка спас бы ребенка и роженицу, но где сейчас он сам? Увидит ли она еще, как он будет оперировать? Встретятся ли они вообще? Но пока Инид нуждается в помощи, об этом думать нельзя! Она не может сейчас позволить себе предаваться горю.
— По крайней мере ребенок выживет, — Бет глубоко вздохнула. — А в остальном положимся на Бога.
Ножницами, которыми всего неделю назад стригли овцу, Бет отрезала последний кусок нитки. Руки у нее были в крови, и, откидывая волосы назад тыльной стороной ладони, она размазала ее по лицу.
Женщину нужно было обмыть. Ее тело и постельное белье — все было испачкано кровью. Взглянув в таз, Бет увидела, что вода в нем почернела.
— Есть здесь еще чистая вода? — От усталости Бет еле говорила.
Дункан кивнул. Взяв в свою ладонь ее подбородок, он большим пальцем медленно стер кровь с ее щеки.
— Я велел Джеми принести воды из колодца. — Дункан взглянул в окно: начинало светать. — Уже почти утро.
— Утро? — отстраненно спросила девушка. Ей было уже все равно. Склонившись над Инид, она смотрела, как поднимается и опускается ее грудь. «Она все еще жива, — подумала Бет. — Все еще жива!»
Принесли свежую воду. Не теряя времени, Бет начала как можно тщательнее обмывать Инид. Ночью из усадьбы приходила Эми и принесла еду для Джона и детей. Принесла она и свежее постельное белье, чистую ночную рубашку для Инид. Это была рубашка Сильвии.
«Что ж, Сильвия тоже приняла посильное участие во всех этих событиях, не осталась в стороне», — улыбнулась про себя Бет и взглянула на Инид. Женщина еще не пришла в себя. «Пожалуйста, не умирай!» — пробормотала девушка, ласково коснувшись щеки роженицы. Услышав эти слова, Дункан был тронут. Он давно понял, что Бет создана не только для любовных утех, она — личность, заслуживающая глубокого уважения. Он смотрел, как Бет кладет руки на лоб Инид, проверяя, нет ли жара, и думал о том, что ни одна женщина не могла бы делать это нежнее, даже если бы больная была ее собственная мать.
Жара у Инид не было, лицо ее было бледно как полотно, но она все еще дышала. Вздохнув, Бет опустилась на стул, где несколько минут назад стоял таз. Сиденье было мокрым, но девушка не обратила на это внимания. Всю ночь она хлопотала возле больной и ни разу не присела. Повернувшись к Дункану, она увидела, что он, удивленно подняв брови, смотрит на нее.
— Я останусь здесь, пока Инид не придет в сознание, — ответила Бет на его немой вопрос.
— Бет, вы устали. Есть же предел человеческим силам. Я уведу вас домой.
— Нет, — процедила она сквозь стиснутые зубы. — Я останусь с Инид.
Дункан понял, что нервы ее на пределе и сейчас с ней не надо спорить.
— Ну хорошо, — ответил он, надеясь, что, может быть, Бет заснет прямо на стуле, и тихо вышел из комнаты.
Внезапно Инид открыла глаза. Боль все еще мучила ее. Но теперь это была уже совсем другая боль. Так же, только во много раз слабее, болела рука, когда она порезала ее ножом для разделки мяса. Женщина застонала и опустила руки на свой живот. Глаза ее расширились от ужаса.
— А где?..
Бет вскочила со стула и бросилась на колени. Ее сердце переполнилось радостью.
— У вас родился сын, Инид. Красивый, крепкий мальчик.
— Сын… — прошептала Инид. Еще один сынок, еще один малютка, которого она будет любить. — А он жив? — в страхе спросила она.
— Да! — воскликнула Бет. — Теперь и вам надо постараться поправиться.
