— Ну, хорошо, на этот раз ты можешь считать, что выиграла спор. — Встав позади нее и положив руки ей на плечи, он сказал: — Хотя победитель всегда остается в одиночестве. Иногда лучше проиграть.
Бет закрыла глаза, борясь с собой. Она проиграла этот бой.
— Берег Дункан, берег! — возбужденно воскликнул Джейкоб.
Широко раскрыв глаза, Бет встала на цыпочки и, ухватившись за перила, принялась всматриваться вдаль. Но ничего не увидела, кроме тумана.
— У берега море всегда в тумане, — проговорил, покоряясь, Дункан.
Интересно, а что ждет впереди его самого? Никогда раньше он не задумывался над этим, поскольку жил одним днем. Как видно, такие мысли начинают лезть в голову, когда слишком долго живешь на суше. Внезапно перед тобой открывается вечность, и все твои мысли становятся пресными и банальными.
Взглянув в лицо Бет, он решил, что пока его мысли не так уж и пресны.
Дункан чувствовал, как нетерпение все сильнее и сильнее охватывает Бет, которая стояла на палубе позади него. Они ждали, когда приведут их лошадей. Сначала капитан не хотел брать лошадей на корабль, но потом, увидев, как Дункан пересыпает золотые монеты с ладони на ладонь, переменил решение.
Им пришлось дорого заплатить за переправку этих животных. Но Дункан не хотел доверять свою судьбу, а также судьбу Джейкоба и Бет лошадям, к которым они не привыкли. Хоть он и бранил иногда своего коня, но тот был выносливым и быстрым, как ветер. Таких же хороших лошадей выбрал Дункан для Бет и Джейкоба.
Судьба подобна бурному морю, которое приходится переплывать вслепую, но он сделал все возможное, чтобы опасности не застали их врасплох, ибо это путешествие он предпринял ради женщины, которая стала ему необходима как воздух.
Когда молодой матрос свел лошадей вниз по трапу, Дункан сунул ему в руку золотую монету. Глупые глаза парня широко открылись и заблестели. Поклонившись, он спросил:
— Вам что-нибудь еще угодно, ваша светлость?
Дункан расхохотался. Уж кого-кого, а его этот мальчишка наградил титулом явно не по праву.
— На светлость я не тяну, парень. И больше ничего не надо, — ответил он и добавил: — Когда-то я был капитаном судна в три раза больше этого. — Впрочем, об этом не стоило бы говорить. Его враги все еще были живы, враги, затаившие злобу и мечтающие о мести. Повернувшись к Бет, Дункан протянул ей поводья гнедого и спросил: — Ты знаешь, как добраться до дома твоего отца?
Бет кивнула:
— Несколько лет назад я была там.
Его глаза сузились. Раньше она ему не говорила об этом.
— Давно?
Подумав, Бет ответила:
— Четырнадцать лет назад.
Дункан ошарашенно уставился на нее.
— Тогда ты была младенцем, которого носили на руках, — насмешливо фыркнул он.
Она вскинула подбородок:
— Тогда мне было восемь лет.
— И ты до сих пор помнишь этот дом? — спросил он насмешливо.
— Да, помню. Каждую тропинку, каждое деревце, — упрямо настаивала Бет. — Дом моей бабушки находится в предместье Парижа. На северной окраине.
Его скептицизм тотчас сменился беспокойством:
— Но ведь как раз оттуда и начинаются в городе все бесчинства.
Бет кивнула:
— Я знаю. Оттого-то я так и тревожусь.
Они пошли прочь от пристани. Это место пользовалось не самой лучшей репутацией, и Дункан хотел как можно скорее покинуть кишащий матросами порт.
— Сколько времени вы не получали вестей от отца?
— Мы перестали получать от него письма за два месяца до того, как я уехала из Вирджинии.
Дункан опять (но на этот раз уже по другой причине) насмешливо взглянул на Бет: похоже, что ее тревога была напрасной.
— Не так уж и много прошло времени, Бет. Может быть, дома получили письма после того, как ты оттуда уехала.
— Если бы не революция, то мы бы и не беспокоились. Сначала отец писал часто. Он посылал нам весточку с каждым кораблем, приходившим в порт. Да, Дункан, с каждым кораблем.
Дункан задумчиво посмотрел на Бет. Как же она еще наивна! Ничего-то она не знает о темной стороне мужской натуры, хотя и считает себя очень искушенной. Стараясь говорить как можно мягче, он спросил:
— А вдруг он просто не хочет возвращаться?
Бет возмущенно сверкнула глазами, но вскоре остыла и только покачала головой:
— Если бы ты знал моего отца, ты бы не посмел предположить такое. Он любит свою жену, семью и дом в Вирджинии, любит ту жизнь, которой он жил там.
— Так почему же он уехал?
— Я уже говорила тебе — чтобы помочь близким. Он самоотверженный человек.
Она не могла представить, чтобы отец мог изменить себе, покинув жену и детей. Такое был способен сделать любой другой, но не Филипп Больё. Глаза Бет наполнились слезами.
— Нет, с ним что-то случилось, — повернувшись к Дункану, сказала она. — Я в этом уверена.
Дункан ободряюще сжал ее руку, лежавшую на луке седла. Он понимал, что она верит в то, что говорит. И неважно, так ли оно на самом деле.
— Только не тревожься раньше времени. Тревогой делу не поможешь.
— Все будет в порядке, мисс, — вмешался Джейкоб, не в силах оставаться безучастным к ее страданиям. — Если кто и сможет найти вашего отца, так только Дункан.
