Сорвав еще один поцелуй с ее губ, Дункан тихо рассмеялся:
— Не надейся, любовь моя, нынче ночью он не придет тебе на помощь. Он стоит на часах. — Дункан внес Бет в ее комнату, но все еще продолжал держать на руках, словно боясь опустить на пол. — Здесь мы только вдвоем.
— На сегодняшнюю ночь это для меня больше чем достаточно.
«На сегодняшнюю ночь?» — подумал он.
А завтра, а во все последующие дни? Дункан понимал, что такие мысли были обычно не свойственны мужчинам, но, даже и зная это, он не мог от них отделаться. Эта девчонка его околдовала, и в свое время ему придется приложить немало усилий, чтобы сбросить ее чары.
— У меня в запасе только два часа, — напомнил он ей.
— Тогда давай не будем терять ни минуты. — И Бет поцеловала его с безудержным, пьянящим пылом.
Кровь закипела в жилах Дункана. Скорее бы оказаться в спальне! Горячие, ищущие губы Бет скользили по его губам, шее, и он почувствовал: еще совсем немного — и он уже не сможет держать себя в узде.
Не успел он плотно закрыть дверь, как ее жаркие руки уже жадно обвились, вокруг его тела. Усадив Бет на кровать, он взял ее за руки и посмотрел ей в лицо. Комната слабо освещалась одним лишь лунным светом.
— Бет, — выдохнул Дункан, чувствуя, как бешено стучит его сердце. — Куда нам спешить?
Бет покачала головой:
— Нет, надо спешить: земля для меня вращается слишком быстро, чтобы я могла остановиться.
Дункан прижал ее к себе, словно собираясь впитать в себя все ее страдания. Он чувствовал, как ее сердце, тая, сливалось с его сердцем.
— Что ж, мы заставим ее вращаться медленнее, — прошептал он у ее губ.
Хотя огонь желания сжигал их обоих, Дункан изо всех сил старался не позволить ищущим губам и пальцам заставить его потерять последние остатки самообладания, которые уже и без того были на исходе.
Они так быстро сбросили с себя одежду, что Дункан даже испугался, не порвали ли они чего-нибудь. Что они скажут Козетте, если она заметит? И что она о них подумает? Но все эти мысли перестали его занимать, как только его объяло пламя страсти. Нагая, Бет предлагала ему себя. И теперь он мог думать только о ней, о том, как он ее желает.
Со вздохом безраздельного подчинения Дункан погрузился в открывшуюся перед ним пылающую бездну. Пламя пожирало его, но он шел на это по своей воле. Все что угодно, лишь бы она была с ним.
Его руки, его глаза, его губы боготворили ее; как одержимый, он хотел завладеть каждой частичкой ее тела. Но все никак не мог насладиться ею вдоволь.
Он с жадностью и упоением вкушал ее тело, как голодный вкушает яства на пиру — но насыщение все не приходило.
Касаясь ее губами и руками, он играл на каком-то драгоценном, редкостном музыкальном инструменте, струны которого надо перебирать с благоговением, чтобы он запел.
А Бет, изгибаясь, двигалась под ним. И он открывал в ней такие тайны, о которых прежде только смутно догадывался, тайны ее тела, о которых не знала и сама Бет.
По всему ее телу расходились волны невыразимо прекрасных ощущений. Глаза молодой женщины вдруг раскрылись, когда ее тело начало сотрясаться от взрывов, подобных взрывам бомб или выстрелам попадающего в цель мушкета. Выстрел за выстрелом.
— О, о! — задохнулась она от удивления и сразу же закусила нижнюю губу, чтобы унять крики, неудержимо рвущиеся наружу. Ее тело раскачивалось вниз и вверх, словно оно ей не принадлежало и словно оно управлялось не ее разумом, а Дунканом и его восхитительными ласками.
— Шш! — предупредил он. — Ты их всех разбудишь.
Но его ищущие пальцы не останавливались. И она не смогла бы выдержать, если бы они остановились.
Его язык двигался по ее трепещущему животу до тех пор, пока не коснулся источника полыхавшего в ней пожара, средоточия ее страсти. Наступила мгновенная передышка, которая лишь усугубила ее томление. Потом его язык и губы прильнули к ее пылающему лону.
Бет почувствовала прикосновение его губ и попробовала оттолкнуть его. Она не знала, что ей делать — оскорбляться или наслаждаться. Этого не могло быть. Это…
Это было восхитительно.
Жар его губ пронизывал ее с такой страстью, что вскоре у нее уже не осталось сил для сопротивления. Дункан словно поднимал ее все выше и выше. Казалось, будто бы шторм, захватив, швырял ее с волны на волну — до полного изнеможения.
Ее мокрая от пота кожа искусительно блестела в лунном свете. И Дункан уже не мог больше терпеть.
Она ошеломленно смотрела, как он, приподнявшись на руках, скользит своим телом вдоль ее тела до тех пор, пока их глаза не встретились. Ее тело трепетало от наслаждения, в нем, казалось, вспыхивали радуги.
— Что ты со мной сделал? — слабо вскрикнула она.
Польщенный, он был еще в силах улыбнуться:
— Я предавался с тобой любви, Бет. И я буду делать это снова и снова…
— Я не могу… — прошептала она, едва слыша свой голос. Но уже в следующую секунду, когда он начал целовать ее ухо, она поняла, что может.
И смогла.
