В ожидании конца отправки решила закурить, но не успела, потому что дверь, ведущая из дома на задний двор, распахнулась.
На пороге стояла Раиса. Ее лица я не видела, поскольку свет бил ей в спину. Зато я предстала перед ней во всей красе. Разумеется, она не могла не заметить, что мои джинсы, свитер и пальцы с зажатой в них сигаретой раскрашены в черный цвет.
– Не спится? – спросила Раиса.
Я показала ей сигарету.
– Покурю и лягу. После разговора с Соломоном никак прийти в себя не могу.
Раиса вытянула шею, выглядывая во двор.
– Я телефон в бочку уронила, – объяснила я свой внешний вид. – Пришлось покопаться. Хорошо, что он сверху был.
– Понятно. Чайку на ночь не хочешь?
Я убрала сигарету в пачку.
– С удовольствием. Может, спать захочется.
– Конечно.
Она отступила в сторону, пропуская меня в дом, после чего закрыла дверь на замок.
При ярком освещении пятна сажи на мне выглядели намного заметнее, чем при свете тусклой лампочки. Но Раису, похоже, моя версия с телефоном вполне устроила.
– Чайник горячий, – сообщила она. – Прости, компанию не составлю. С ног валюсь.
– Конечно, идите.
– Печенье, если нужно, вон в том ящике.
– Спасибо, я найду.
Я бросила в кружку чайный пакетик. Раиса не уходила.
– Тебе лучше съехать, – твердо сказала она.
Другого я не ожидала. На ее месте мне тоже было бы тревожно находиться рядом с истеричкой, которая слишком много знала.
– Знакомая сдает комнаты. Это через три дома отсюда, – продолжала женщина. – У нее всегда есть резерв для непредвиденных случаев. На улице не останешься. Деньги за то время, которое ты проведешь уже не у нас, верну.
Она не оставила выбора. Все уже было решено.
– Мне муж дороже любого из вас.
– Согласна. Близких нужно беречь.
Я отпила из кружки чай. Достаточно горячо, но пить уже можно.
– Замечательно. Рада, что мы поняли друг друга.
– Не нужно ничего объяснять, – попросила я. – Все нормально.
Кружка вдруг стала слишком тяжелой. Зрение стало чересчур четким, а на плечи словно кто-то положил пудовые гири.
Я поставила кружку на стол.
– Сил не осталось, – пожаловалась я. – Не нужно было пить настойку.
– Потому я тебе чай и предложила, – спохватилась Раиса. – Успокоишься и уснешь.
Я послушно взяла кружку и залпом выпила больше половины.
Только после этого я поняла, что происходит. Попыталась собраться, но не смогла. Изо всех сил вцепилась одной рукой в край стола, а другой оттолкнула чашку. Она проехалась по столешнице и с глухим стуком упала на пол.
Говорят, человек, прежде чем потерять сознание, автоматически запоминает то, что находится у него перед глазами. Но я не запомнила ничего.
Сон напоминал какой-то футуристический бред, окрашенный в фиолетовые и желтые тона. Меня мотало по этим волнам туда-сюда, а я даже не сопротивлялась. В какой-то момент словно выдернули меня из этого стиля шестидесятых, и окружающий фон тотчас исчез.
Пора было просыпаться.
Несколько секунд я смотрела в потолок. Душа в тело возвращалась неохотно, а с памятью так вообще была беда. Попытка поднять руку провалилась. Ее просто не было, как и другой руки. Заныли плечи, и я поняла, что мои руки заведены за спину и связаны. То же было и с ногами, обмотанными широкой черной изолентой в области щиколоток. Вишенкой на торте был кусок изоленты, закрывающий всю нижнюю часть моего лица.
Захотелось в туалет. Обычное желание для только что проснувшегося человека. Вот только я была связана по рукам и ногам и могла только мечтать о встрече с белоснежным другом.
Удивительное дело, но желание посетить санузел было в большем приоритете, нежели желание освободиться от пут.
Я дернулась, как жук, упавший на спинку, и с трудом повернулась на бок. Стало понятно, что передвигаться я смогу либо прыжками, либо перекатываясь с боку на бок, либо лежа на горизонтальной поверхности и совершая волнообразные движения телом.
В голове, подобно масляным пятнам на бумаге, стали проявляться обрывки вчерашнего дня.
Я пила на кухне чай, Раиса стояла рядом. С утра я обнаруживаю себя в таком вот упакованном виде. Что произошло? За что меня так? Где Соломон, где все?
В комнате было светло. Под окнами проехала машина. Потом еще одна. Везде кипела жизнь. Вот только как я ни старалась подняться на ноги, у меня ничего не вышло. Я просто не могла удержать равновесие, поэтому свалилась на пол.
К окну подойти так и не удалось. Лежать на полу было больнее, чем на кровати.
Я перекатилась на бок и почувствовала, как сильно ломит плечи. Пошевелила пальцами рук, попыталась нащупать край изоленты, но не смогла до нее даже дотянуться.
Ладно. Хотя бы жива. И болят только руки и ноги, и глаза не выкололи, и кровь не заливает лицо.
Телефон! Вчера вечером я была на кухне с телефоном. Прекрасно помню, что положила его на стол, а чашку поставила рядом.
Перекатившись на другой бок, я посмотрела на тумбочку возле кровати и увидела свисающий с ее края шнур от зарядного устройства.
С трудом встала на колени. Телефона не тумбочке не было.
Осмотрев комнату, я поняла, что не вижу ни одной сумки. Ни той, в которой были все мои вещи, ни обычной, которую я не выпускаю из рук.
