– Лучше места и не найти, – сказал Клёпка. – Во-первых, крыши всегда пустые, там никто не ходит, и место всё равно пропадает даром, а во‐вторых, крыши всегда на солнышке, на них попадает самое большое количество солнечных лучей.
Покружив над рекой, Клёпка решил опуститься вниз. Машина круто спикировала и шлёпнулась в воду, подняв вокруг себя целый сноп брызг. Описав на воде несколько кругов и зигзагов, чтоб показать манёвренность машины, Клёпка повернул к берегу. Незнайка, Кнопочка и Пёстренький не знали, радоваться им этому или печалиться, потому что никак не могли решить, что безопаснее: ездить на Клёпкиной машине по земле, плавать по воде или летать по воздуху.
Выскочив на твёрдую почву, автомобиль снова помчался по улицам и через несколько минут остановился возле круглого десятиэтажного здания, покрашенного очень красивой краской телесного цвета.
– За мной! – закричал Клёпка. – Приехали!
Он молниеносно выскочил из машины и, словно на приступ, бросился ко входу. Пока Кубик, Незнайка и Кнопочка вылезали из машины и помогали Пёстренькому освободиться от спасательного круга, Клёпка несколько раз успел вскочить в дверь и выскочить из неё обратно.
– Что же вы там застряли? – кричал он, размахивая руками, словно ветряк крыльями. – За мной!
Наконец наши путешественники вышли из машины и направились ко входу.
– Смелей! – командовал Клёпка. – Со мной вы можете ничего не бояться. У меня тут все мастера знакомые.
Друзья вошли в дверь и очутились в большом круглом зале с блестящим белым кафельным полом и такими же белыми стенами и потолком. Со всех сторон доносилось приглушённое жужжание механизмов и мягкое шуршание изготовляемых тканей. В ту же минуту к путешественникам подошёл коротышка в чистеньком, хорошо выглаженном синем комбинезоне с большими белыми пуговицами на груди и на животе и открытым воротом, из-под которого виднелся беленький галстук. Коротышка был толстенький и плотненький, но плечи у него были узкие, поэтому он к середине как бы расширялся, а кверху и книзу суживался, напоминая своей фигурой рыбу или веретено.
– Здравствуй, Карасик, – сказал Клёпка этому веретенообразному коротышке. – Я привёл к тебе экскурсию. Покажи, братец, как вы тут шьёте для нас одежду.
Вместо ответа Карасик вдруг принял театральную позу и продекламировал, потрясая кулаками:
– Прошу пожаловать за мной! Я вам, друзья, открою все тайны здешних мест!
Потом властно протянул вперёд руку, скорчил страшную физиономию и завыл страшным голосом:
– Вперёд, друзья, без страха и сомне-е-нья!
Пёстренький вздрогнул, услышав этот душераздирающий крик, и спрятался за спину Кубика.
– Что это – сумасшедший? – спросил он в страхе.
Но Карасик был вовсе не сумасшедший. Дело в том, что он не только работал мастером на одёжной фабрике, но был, кроме того, актёром в театре. Задумавшись в одиночестве над какой-нибудь ролью, он не сразу приходил в себя, когда его о чём-нибудь спрашивали, и часто отвечал собеседнику на актёрский лад, воображая себя на сцене театра.
Увидев, какое впечатление произвели его актёрские способности на Пёстренького, Карасик самодовольно улыбнулся и повёл путешественников к центру зала, где стоял высокий, заострённый сверху металлический цилиндр. Он был сделан из воронёной стали и отблёскивал синевой. Вокруг него вилась спиральная лесенка, оканчивающаяся вверху площадкой. К цилиндру со всех сторон были подведены провода и металлические трубки с манометрами, термометрами, вольтметрами и другими измерительными приборами.
Остановившись возле цилиндра, Карасик заговорил, но уже не театральным, а своим обычным голосом, пересыпая речь такими ничего не значащими выражениями, как «так сказать», «если можно так выразиться» и «извините за выражение».
