Джоанна Гриффин отличалась врожденной правопослушностью и не отключала в смартфоне полетный режим, пока лайнер не замер на взлетно-посадочной полосе. Бортпроводник произносил стандартное: «Добро пожаловать в Ньюарк, где температура воздуха равняется…», а на аппарат Джоанны загружалась электронная почта и сыпались сообщения.
От Адама Прайса ничего не было.
За последние сутки Джоанна вымоталась. Кимберли впадала в истерики. Выуживать из нее правду было болезненной процедурой, которая отняла уйму времени. Джоанна старалась выказывать понимание, но, господи боже, о чем только думал этот ребенок?! Бедная Хейди. Как она отреагировала на новость о своей дочери и этом веб-сайте? Джоанна воспроизвела в памяти видеозапись – Хейди на стоянке у «Красного лобстера». Теперь ее поведение было совершенно понятно. В каком-то смысле Джоанна увидела в записи само убийство. Этот тип, этот треклятый незнакомец, хлестал ее подругу словами, разбивал ее сердце своими откровениями.
Он сам-то хоть понимал, какой причиняет вред?
И после этого Хейди пришла домой. Она позвонила дочери и вынудила ее сказать правду. Она сохранила способность рассуждать и спокойствие, хотя внутри у нее все умерло. А может быть, Хейди не была убита этой историей? Из всех, кого знала Джоанна, Хейди была наименее склонна осуждать других, она справилась с дурной вестью и приготовилась дать отпор. Кто знает? Хейди поговорила с дочерью начистоту и после попыталась придумать способ, как вытащить ее из кошмара, в котором та увязла по собственной глупости.
Может быть, из-за этого ее и убили.
Джоанна до сих пор не знала, при каких обстоятельствах погибла Хейди, но это было явно связано с открытием, что дочь стала проституткой – забудем рыночный термин «сладкая крошка» – и обслуживала одновременно троих мужчин. Джоанна уже начала копать, но это потребует времени. Кимберли не знала настоящих имен своих партнеров, что вызвало у Джоанны еще одно изумленное «ну и ну», хотя у них, конечно, были причины шифроваться. Джоанна переговорила с руководителем сайта сладких крошек, выслушала ее объяснения, и после этой беседы ей захотелось принять долгий и очень горячий душ. Она – да, милый налет феминизма, владелицей сайта была женщина – защищала «деловые договоренности» и «право на конфиденциальность» своих клиентов, а еще сказала, что ни за что не выдаст никаких сведений без судебного ордера.
Компания базировалась в Массачусетсе, а значит, снова потребуется время.
Провозившись с этим дерьмом, Джоанна получила запрос от раздраженных окружных полицейских из убойного на полный отчет о ее предательской поездке в Нью-Джерси. Для нее это был не вопрос самолюбия. Она хотела, чтобы поймали урода, отнявшего жизнь у подруги. Точка. Поэтому она выложила им все, включая только что выпытанную у Кимберли историю, и теперь эти парни получали судебные ордера и прилагали все усилия к тому, чтобы выяснить, кто такой незнакомец и какое отношение он имеет к убийствам.
Все это было хорошо. Но не означало, что Джоанна самоустраняется от дела.
Ожил мобильник. Номер оказался незнакомым, но начинался с кода 216, значит звонил кто-то из родных краев. Она ответила.
– Это Дэрроу Фонтера.
– Кто?
– Я руковожу службой безопасности «Красного лобстера». Мы встречались, когда вам понадобилась запись с камер видеонаблюдения.
– Да, правильно. Чем могу быть полезна?
– Я просил вернуть DVD, когда вы закончите.
Он что, серьезно? Джоанна открыла рот, чтобы послать его куда подальше, но передумала:
– Мы еще не закончили расследование.
– В таком случае не могли бы вы сделать копию и вернуть нам оригинальный диск?
– Почему это так важно?
– Таковы правила. – Тон был сугубо бюрократический. – Мы делаем только одну копию DVD. Если необходимы другие…
– Я и взяла одну копию.
– Нет-нет, это была вторая.
– Простите?
– До вас приходил другой офицер из полиции и взял копию.
– Постойте, какой другой офицер?
– Мы сделали скан его удостоверения. Он отставник из Нью-Йорка, но он сказал… о, погодите, вот оно. Его зовут Кунц. Джон Кунц.
Сначала пришла боль.
Несколько секунд она затмевала свет, была всепоглощающей, лишала Адама возможности понимать, где он находится и что с ним творится. Казалось, что череп разбит на куски и острые осколки костей впиваются в мозг. Адам не открывал глаз и силился превозмочь боль.
Потом навалились звуки.
«Когда он уже очухается?»… «Не надо было бить так сильно»… «Я не хотел рисковать»… «Ты взял пушку?»… «А если он так и не придет в себя?»… «Эй, он явился убить нас, не забыла?»… «Постой, он, кажется, шевелится…»
Сознание понемногу возвращалось, пробиваясь сквозь боль и отупение. Он лежал, прижавшись правой щекой к холодному, твердому и шершавому полу – наверно, бетонному. Адам попробовал открыть глаза, но те как будто затянуло свежей паутиной. Он с трудом моргнул и чуть не застонал от нового приступа боли.
Когда глаза Адама наконец открылись, он увидел пару кроссовок «Адидас»; тогда он попытался воспроизвести в памяти, что произошло. Он преследовал Габриэлу. Это он помнил. Добрался следом за ней до озера и потом…
– Адам?
