– Да. – Чувствуя, что у нее горят щеки, Бет сняла накидку и принялась обмахивать лицо и грудь руками.
Дункан бросил взгляд на ложбинку между ее грудей, и ему настолько явственно вспомнилась единственная ночь, которую они провели вместе, что он стиснул зубы, чтобы не застонать. Опасаясь, что сойдет с ума, если сегодня же не сделает Бет своей, он прошептал:
– Детка, здесь слишком жарко. – Он взял ее за руку. – Пойдем подышим свежим воздухом.
– А как же гости?
Дункан оглядел зал, медленно водя по ладони Бет большим пальцем. Брюс и его люди были заняты женщинами и выпивкой. Айзек о чем-то разговаривал с Флорой. Перехватив взгляд Ангуса, Дункан скосил глаза сначала на Бет, потом на дверь. Ангус незаметно кивнул и так же незаметно усмехнулся.
Зная, что Ангус и еще десять человек абсолютно трезвы, поскольку ничего не пили, Дункан шепотом пояснил:
– Им всем не до нас, миледи. Пойдем. – Он помог Бет подняться и вывел ее во двор.
Воздух вокруг них словно замер. Обычно в это время суток так и бывало, но Дункан знал, что очень скоро подует свежий ветер с моря, способствующий хорошему сну, особенно если человек ляжет в собственной кровати.
Осмотрев двор и не заметив ни души, Дункан словно бы ненароком увлек Бет к сараю с сеном.
– Ты сегодня такая красивая, – проговорил он.
– Я? Красивая? – фыркнула Бет. – Верно говорят…
– Что говорят?
– Что чем ближе время закрытия, тем очаровательнее становятся женщины.
– Я тебя не совсем понимаю… – Дункан обнял ее рукой за талию.
– А этого и не требуется. – Остановившись, Бет повернулась к нему лицом: – Как тебе сегодня Флора?
Вот как! Значит, несмотря на все его усилия, она никак не может выбросить Флору из головы.
Ласково проведя пальцем по щеке Бет, Дункан ответил:
– Она как наперстянка [25], Бет. На нее приятно смотреть, но принимать ее, даже в маленьких дозах, очень опасно.
– А… – Бет отвернулась.
Дункан схватил ее за руку:
– Ты знаешь, что делает наперстянка?
– Нет, но я догадываюсь, что Флора в постели наверняка творит чудеса.
Повернув ее к себе лицом, Дункан прижал Бет к своей груди и с жаром проговорил:
– Мне об этом ничего не известно, потому что я никогда не спал с этой женщиной и не стану спать. Я поклялся тебе в верности и сдержу свое слово. – Он осторожно провел большим пальцем по нижней губе Бет, наслаждаясь ее мягкостью. – Лучше тебя никого нет. Я даже не смел надеяться, что у меня будет такая жена.
Бет пристально взглянула на него и почувствовала, что на глаза ее наворачиваются слезы.
– По правде говоря, Дункан, мне очень хочется тебе поверить, но я по опыту знаю: делать этого не следует. Ты же не поверил мне, когда я рассказала тебе, кто я и откуда.
Дункан сокрушенно вздохнул. Бет абсолютно права. Если она говорит правду и действительно перенеслась сюда из двадцать первого века, значит, он должен был жениться не на ней, а на одной из женщин, которых обнаружил в карете мертвыми. Олбани об этом пока знать незачем, однако подтверждением ее слов служили и умение плавать, и быстрая реакция, когда она спасла Флору, в то время как все окружающие растерялись, и ее отношение к Блэкстоуну, и все ее несколько странное поведение. Кроме того, она знала о его дневнике, могла перечислить все те события, которые случились в его жизни и о которых он написал; в то же время она не знала латыни и не умела читать на этом языке.
– Детка, чтобы тебе поверить, требуется огромное воображение.
Бет кивнула:
– А что, если ты тоже призовешь на помощь все свое воображение?
Задумавшись, Бет медленно провела руками по его груди и наконец, подняв голову, взглянула ему в глаза.
– Дункан, я хочу тебе верить. Ужасно хочу. Просто пока не знаю, смогу ли.
– О детка! – прошептал Дункан. Бет хочет, чтобы он завоевал ее доверие, и это вполне справедливо, учитывая весь ее предыдущий опыт и то, как он с ней обошелся.
Тут же решив, что станет первым шагом на пути к этому, он ласково спросил:
– Можно мне тебя поцеловать, детка?
Не отводя взгляда от его серебристого воротника, Бет кивнула:
– Тогда пойдем.
Он увлек ее в глубину сарая и сразу заключил в объятия. Бет не выказала никакого сопротивления, и это его несказанно обрадовало.
Вдыхая сладкий запах сена, Дункан запрокинул ей голову и прильнул к ее губам. К его удивлению, Бет ответила на его поцелуй, а когда он усилил натиск, она приоткрыла губы, и его язык медленно скользнул во влажную, пахнущую вином мякоть ее рта.
Сердце Дункана запело от радости: она хочет его, хочет, несмотря ни на что.
Он прислонил Бет спиной к стойке сарая, прижался к ее животу восставшей плотью, и – о чудо! – Бет застонала и зарылась руками в его волосы.
Дункан понял: больше она его не оттолкнет.
Когда руки его скользнули вверх по ее телу и, добравшись до груди, медленно погладили левую грудь, он почувствовал, как исступленно бьется сердце Бет.
Инстинкт самосохранения шепнул ей: «Постой, не делай глупостей», как только большой палец начал теребить упругий сосок. Но, Боже, как же Бет по нему соскучилась!
