Опустив взгляд, я вглядывалась в черноту подвала, затем запрокинула голову. Я осталась совершенно одна, не зная, что мне делать. С одной стороны, я прекрасно понимала, что мне следует послушаться Алана и спрятаться, но с другой – не могла не волновать о нём и даже о моём бывшем непутёвом муже. Страх сковал меня.
– Алан! – закричала я.
Он тут же оказался рядом. Из разбитой губы сочилась кровь.
– А, ну, быстро внутрь! Я же сказал, не вылезать!
Без лишних возражений я подчинилась, он забрался следом, затем потянул на себя с трудом поддающуюся металлическую крышку. С грохотом захлопнувшись, она погрузила нас в абсолютную темноту. Даже сквозь завывания ветра и дробь капель по люку я слышала, как спускался по железным, проржавевшим от времени ступенькам Алан.
Щёлкнула зажигалка. Слабый огонёк осветил его лицо.
– Иди ко мне, – позвал он.
Второго приглашения мне не требовалось.
Кинувшись в объятья Алана, я прижалась к его груди и, наконец–то, разрыдалась.
– Где Фрэнк? – рыдала я на руках у Алана.
Кончиками пальцев он коснулся своей разбитой губы.
– Мы поговорили, и он решил уйти.
– Ты его отпустил?
– Шшш... – Мы стояли в темноте, покачиваясь: ослабшие и опустошённые, измотанные сражением с людьми, с природой, с самими собой. – Его не остановишь.
– Он сумасшедший!
– Хоть он и негодяй, но, надо признать, везучий, – тихий смешок раздался совсем рядом с моим ухом; тёплое дыхание коснулось волос. – Не волнуйся за него. Исчезнет, затаится до поры до времени, пока опять адреналин в крови не заиграет.
– Но там наверху черти знает что! – воскликнула я. – Это же торнадо!
– Выбирая из Фрэнка и торнадо, я ставлю на Фрэнка.
Его рука опустилась мне на спину и принялась чертить круги, успокаивая. Старый, как мир, способ возымел своё действие.
Стихия наверху постепенно отступала. Дикий грохот и рёв ветра стихли, и некоторое время спустя, лишь шум дождя нарушал тишину.
Промокшая одежда липла к телу, и я задрожала, несмотря на тёплые надёжные объятья Алана. Его пальцы зарылись в мои влажные спутанные волосы и принялись массировать голову. Постепенно рыдания перешли в тихие всхлипы, поток слёз иссяк. Моя ладонь, легла поверх его руки, я слышала, как резко втянул он в себя воздух через плотно сжатые зубы.
– Тебя ранили? – ахнула я.
– Слегка задели, ничего серьёзного, о чём бы стоило волноваться, слава Богу.
– Надо перевязать.
– Я сам об этом позабочусь.
Усадив меня на старую кровать в углу, Алан принялся осматривать помещение и ящики, стоящего у противоположной стены шкафа. Обнаружив пару свечей, он зажёг их, перенёс винтовку и пистолет на старую скамейку и вернулся ко мне.
Скинув рубашку с футболкой, посмотрел на рану.
– Царапина, – пробормотал он.
Оторвав полосу от края рубашки, он обмотал предплечье и, поморщившись, накинул мокрую одежду обратно.
Без долгих раздумий я снова наклонилась к нему, ничего так в этот миг не желая, как оказаться в его объятьях. Сильные руки окружили меня своей надёжной защитой и, прижавшись к его широкой груди, где гулко и мощно билось сердце, я закрыла глаза.
– Долго мы здесь пробудем?
– Несколько часов, не меньше, – голос эхом отдавался в его груди.
– Нам опасно выходить?
– Ты о Гонсалесе и его компании?
Я кивнула.
– Мы почти всех подстрелили, остатки вместе с боссом слиняли как раз перед тем, как на нас обрушилась стихия. Теперь будем ждать помощи.
– А она придёт? – совсем по-детски спросила я. В обрушившемся на нас аду, я не видела ни малейшего просвета, мне уже не верилось, что где-то существует иной, привычный мне мир, где каждый день похож на предыдущий: спокойный и счастливый, где твой дом – не поле битвы.
– Обязательно. – В его голосе не было сомнения, и я поверила; какая-то часть убеждённости передалась и мне.
Некоторое время мы сидели в тишине, прислушиваясь к тому, что происходит там, наверху. Мысли в моей голове быстро сменяли одна другую, никак не желая подчиняться законам логики. Этот сумбур и неопределённость сводили с ума.
– Алан, что мне делать? – я первой нарушила молчание и почувствовала, как он напрягся.
– Это тебе решать, – спокойно ответил он, а потом я ощутила, как его щека прижалась к моим волосам.
Закрыв глаза, я сдержала подступающие слёзы.
– Ты... ты говорил... Фрэнку, что он сам расскажет мне всё, но... он ушёл... ты... не мог бы это сделать за него?
Рука Алана на моей спине замерла, пальцы сжались и затем расслабились.
– Что именно тебя интересует?
– Всё, – немного удивлённо выдохнула я, и Алан тихонько засмеялся.
– Боюсь, пересказ наших биографий займёт не один час.
– А мы куда-то торопимся?
– Точно, никуда.
Он слегка отстранился от меня. Наши взгляды встретились. Лицо Алана было серьёзным в противовес его недавнему смеху, и я вспомнила о его словах, что я, быть может, сама захочу уйти, когда узнаю всю правду. Но я не знала, что на свете могло повлиять на моё решение держаться как можно ближе к этому мужчине. Сегодня он рисковал своей жизнью, спасая меня. Или он рисковал ею с самого своего появления на моём пороге.
– Расскажи мне, – шепнула я.
– О чём?
