– Я в ужасном положении, мистер Уинтерс. Поверьте, мне совсем не хотелось никого лишать работы, и все же… – Она беспомощно развела руками. – Мисс Брэнд заявила, что не будет сниматься, пока я не соглашусь стать продюсером картины. Что же, по-вашему, мне делать?
На секунду Сэма охватило искушение объяснить, что именно ей делать, но вместо этого он спросил:
– У вас есть какой-нибудь опыт в шоу-бизнесе, кроме работы в костюмерной, конечно?
– Была когда-то билетером и смотрела много фильмов.
– Потрясающе! Слов нет! Почему мисс Брэнд уверена, что вы сможете поставить картину?!
Сэм будто дотронулся до скрытой пружины. Барбара Картер внезапно загорелась воодушевлением:
– Тесси и я много говорили об этом фильме.
Уже не «мисс Брэнд», а просто Тесси!
– Я считаю, в сценарии много неудачных мест, и, когда сказала об этом, Тесси со мной согласилась.
– Вы считаете, что больше смыслите в этом, чем писатель, получивший академическую премию, автор сценариев чуть ли не десятка фильмов и бродвейских пьес, имевших бешеный успех?
– О нет, мистер Уинтерс, я просто думаю, что лучше разбираюсь в женщинах. – Серые глаза внезапно стали жесткими, голос чуть отвердел. – Не считаете ли вы довольно странным, что именно мужчины всегда пишут женские роли? Только мы способны судить об истинных чувствах женщины! Понимаете, о чем я?
Сэм устал от игры. Он знал, что ему все равно придется подписать с ней контракт, и ненавидел себя за это, но его обязанностью было руководить студией и следить за тем, чтобы съемки шли по установленному графику. Если Тесси Брэнд пожелала, чтобы ее любимая белочка поставила этот фильм, Сэму оставалось только покупать орешки. Картина с участием Тесси Брэнд могла принести огромную прибыль – двадцать – тридцать миллионов, а кроме того, Барбара Картер особого вреда не принесет. Съемки вот-вот должны начаться, и она просто не успеет внести какие-либо значительные изменения в сценарий.
– Вы меня убедили, – иронически улыбнулся он. – Должность за вами. Поздравляю.
На следующее утро «Голливуд рипортер» и «Вэрайети» на первых страницах сообщили, что Барбара Картер назначена продюсером новой картины Тесси Брэнд. Сэм уже собрался выбросить газеты в корзину, но тут его внимание привлекла небольшая информация в самом низу:
«Тоби Темпл подписал контракт на выступления в отеле “Тахо”».
Тоби Темпл. Сэм вспомнил молодого комика-энтузиаста в мешковатом мундире, задумчиво улыбнулся и мысленно пообещал себе обязательно пойти послушать Тоби, если тот когда-нибудь окажется в Голливуде.
Как ни странно, именно Милли оказалась причиной того, что Тоби стал всемирно известным актером. До женитьбы он был всего-навсего одним из многих молодых комиков, ничем особо не выделявшимся, но теперь в сердце Тоби появилось то, чего никогда не было раньше: ненависть. Его вынудили жениться на девушке, к которой он испытывал только презрение, и теперь в душе Тоби бушевала такая ярость, что он был готов убить Милли собственными руками.
Хотя Тоби не сознавал этого, Милли оказалась превосходной, доброй и преданной женой. Она обожала мужа и делала все, чтобы доставить ему удовольствие. Милли со вкусом обставила дом, прекрасно вела хозяйство, но чем больше старалась угодить Тоби, тем большее отвращение тот испытывал к жене. Он был всегда безупречно вежлив с Милли, старался ни словом, ни поступком не обидеть жену настолько, чтобы ей вздумалось позвонить Карузо. До конца жизни Тоби будет слышать страшный треск ломающихся костей, ощущать невыносимую боль и вспоминать зловещее выражение лица мафиози, когда тот предупредил:
– Если ты когда-нибудь обидишь Милли…
И поскольку Тоби не мог сорвать злость на жене, он вымещал ярость на зрителях. Всякий, кто осмеливался звякнуть бокалом, подняться и выйти в туалет или заговорить во время выступления Тоби, немедленно становился мишенью ехидных острот. Тоби оскорблял людей с таким детски невинным видом, что, глядя в эти широко раскрытые безумные синие глаза, публика обожала комика еще больше. Когда же он набрасывался на очередную несчастную жертву, зрители хохотали до истерики.
Сочетание наивного ангельского личика и беспощадно язвительного языка делало его неотразимым. Тоби мог говорить возмутительные вещи и оставаться безнаказанным. Стало чуть ли не честью сделаться объектом безжалостного остроумия Тоби Темпла. До этих бедняг просто не доходило, что Тоби вовсе не шутил и в самом деле думал то, о чем говорил вслух. Из обычного многообещающего комика он постепенно превращался в ведущего актера эстрады, становился предметом зависти коллег.
Клифтон Лоренс, вернувшись из Европы, крайне удивился, узнав о неожиданной женитьбе подопечного. Все это показалось ему несколько странным, но когда Клифтон спросил самого Тоби, тот взглянул ему в глаза и пожал плечами:
– Ну что тут рассказывать, Клиф? Я встретил Милли, влюбился, вот и все.
