Лоренсу показалось, что Тоби говорит не всю правду, а кроме того, агент был смущен еще одним обстоятельством: как-то Клифтон объявил, что вновь устроил Тоби ангажемент в Лас-Вегасе, на этот раз в отеле «Тандерберд».
– Очень выгодное дельце. Контракт на месяц. Две тысячи в неделю.
– А как насчет того турне?
– Забудь. В Лас-Вегасе платят в десять раз больше, а кроме того, тебя придут послушать нужные люди.
– К черту Вегас. Я еду в турне.
Клифтон от изумления потерял дар речи:
– Но ведь Лас-Вегас…
– Я еду в турне.
В голосе Тоби прорезались совершенно новые нотки. Они не имели ничего общего ни с высокомерием, ни с темпераментом: Тоби переполняла глубокая, едва сдерживаемая ярость, и, что ужаснее всего, эта злоба исходила от человека с добродушным мальчишеским лицом и невинными детскими глазами.
Начиная с этого дня Тоби почти не бывал дома. Он объездил множество городов. Это стало единственным способом вырваться из тюрьмы. Тоби играл в ночных клубах, театрах и эстрадных залах, а когда кончался один контракт, приставал к Лоренсу, чтобы тот устроил ему выступления в колледжах. Все, что угодно, лишь бы оказаться подальше от Милли.
И везде, в каждом городе, он встречал женщин – привлекательных, страстных, готовых на все. Они ждали Тоби в гримерной, до и после выступления, осаждали в вестибюле отеля.
Но Тоби не осмеливался пригласить их в номер. В ушах все время звучал рассказ Лэндри о человеке, которого кастрировали и бросили истекать кровью, он все еще слышал голос Карузо: «…Слушай, ты счастливчик! Ничего себе штучка… Я в жизни тебя не обижу, пока хорошо обращаешься с Милли…»
И Тоби, как мог, сторонился женщин.
– Я люблю жену, – застенчиво объяснял он. И поклонницы обожали и восхищались им еще больше; репутация Тоби была безупречной, чего тот и добивался: Тоби Темпл не бабник, он прекрасный семьянин.
Но красивые молодые девушки не оставляли его в покое, и чем больше Тоби избегал их, тем настойчивее они становились. Тоби так изголодался по женщинам, что испытывал постоянную физическую боль внизу живота; иногда он почти не мог работать. Он снова начал мастурбировать и каждый раз вспоминал при этом о всех женщинах, которым не терпелось переспать с ним, в ярости проклиная судьбу. Кроме секса, он ни о чем больше не мог думать. В тех редких случаях, когда Тоби возвращался домой, Милли ждала его, теплая, нежная, любящая. Но при взгляде на жену у Тоби пропадало всякое желание. Она была врагом, и Тоби презирал ее за то, что с ним сделали. Он принуждал себя спать с Милли, но при этом ублажал не ее, а Карузо. Тоби брал жену словно дикарь – жестоко, злобно, не заботясь о ее чувствах, и притворяясь перед ней и собой, что вырывавшиеся у нее крики боли – на самом деле стоны наслаждения. Он врезался в нее все глубже, сильнее, яростнее, пока наконец в последнем взрыве бешенства его ядовитое семя не изливалось в лоно измученной женщины. Тоби больше не знал, что такое любовь. Он все глубже погружался в безбрежный океан ненависти.
В июне 1950 года войска Северной Кореи перешли тридцать восьмую параллель и атаковали Южную Корею. Президент Трумэн отдал приказ о вводе американских войск. Что бы ни думал весь мир о войне в Корее, для Тоби она была самым счастливым событием, произошедшим за последнее время.
В течение сентября в «Вэрайети» появилось объявление, что Боб Хоуп набирает труппу и отправляется в рождественское турне с целью поднять боевой дух солдат в Сеуле. Через полминуты после того, как объявление попалось на глаза Тоби, он позвонил Клифтону Лоренсу:
– Я хочу поехать в Корею, Клиф!
– Зачем?! Тебе уже под тридцать. Поверь, дорогуша, такие турне – не развлечение. Я…
– Плевать мне на развлечения! – завопил Тоби в трубку. – Там наши парни ежеминутно жизнью рискуют! Самое меньшее, чем я могу им помочь, – хотя бы доставить несколько веселых минут.
Таким Тоби Темпла Лоренс никогда не видел. Агент окончательно растрогался.
– Ладно, если ты такой патриот, постараюсь все уладить, – пообещал Клифтон.
Через час он перезвонил Тоби:
– Я поговорил с Хоупом. Он с радостью согласился. Но если все же изменишь решение…
– Ни за что, – отрезал Тоби и повесил трубку.
А Клифтон еще долго думал о Тоби. Он гордился своим питомцем. Чудесный малый! Как хорошо, что именно Лоренсу выпало счастье стать его агентом и помочь на пути к славе!
Тоби выступал в Тэгу, Пусане и Чонджу. Он находил утешение в солдатском смехе. Воспоминания о Милли поблекли, отодвинулись куда-то далеко.
И вот рождественские праздники кончились. Но Тоби, вместо того чтобы вернуться домой, отправился в Гуам. Тамошние парни всегда были рады ему. Оттуда он перебрался в Токио, где выступал в госпитале перед ранеными. Но наконец пришло время возвращаться в Лос-Анджелес.
В апреле, когда Тоби оказался дома после десятинедельного турне по западным штатам, Милли встречала его в аэропорту. Ее первыми словами были:
– Дорогой! У нас будет ребенок!
Тоби, остолбенев, уставился на жену. Милли приняла его ошеломленный взгляд за выражение счастья.
