Сэм Уинтерс сидел за своим письменным столом и думал о Тоби еще долго после того, как тот ушел. Сэм поступил на военную службу, потому что считал, что в этой войне надо сражаться и обязательно победить. В то же время он ненавидел ее за то, что она делала с молодыми ребятами вроде Тоби Темпла. Но если у парня действительно талант, то он рано или поздно все равно проявится, потому что талант — это как нежный цветок, растущий под скальной породой. В конечном счете ничто не может помешать ему пробиться на поверхность и расцвести. Сэм Уинтерс ушел с прекрасной работы кинопродюсера в Голливуде, чтобы пойти в армию. Он поставил несколько имевших успех картин для студии «Пан-Пацифик» и видел десятки подающих надежды молодых людей, подобных Тоби Темплу, которые приходили и уходили. Они по меньшей мере заслуживают того, чтобы дать им шанс. В этот день, ближе к вечеру, он поговорил о Тоби с полковником Бичем.
— Я думаю, надо, чтобы его прослушали в «Специальном обслуживании», — сказал капитан Уинтерс. — У меня такое чувство, что он может понравиться. Видит Бог, нашим парням скоро станет не лишним даже самое незначительное развлечение.
Полковник пристально посмотрел на капитана Уинтерса снизу вверх и невозмутимо произнеся:
— Хорошо, капитан. Пришлите мне докладную записку по этому вопросу.
Он посмотрел вслед уходящему капитану Уинтерсу. Бич был профессиональным военным, выпускником Уэст-Пойнта и сыном выпускника Уэст-Пойнта. Полковник с презрением относился ко всем штатским, а капитан Уинтерс был с его точки зрения, штатским. Тот факт, что человек носит военную форму с капитанскими нашивками, еще не делает из него солдата. Когда полковник Бич получил докладную записку капитана Уинтерса о Тоби Темпле, он лишь взглянул на нее, а затем решительно черкнул наискось: «В просьбе отказать» — и поставил свои инициалы.
Теперь он был удовлетворен.
Чего Тоби особенно не хватало, так это аудитории. Ему надо было оттачивать свое умение. Он рассказывал анекдоты, показывал пародии и подражания при каждом удобном случае. В качестве аудитории ему одинаково годились и двое рядовых, несущие вместе с ним караульную службу где-нибудь в безлюдном поле, и целый автобус солдат по пути в город, и мойщик посуды на кухне. Тоби необходимо было рассмешить их, заслужить их аплодисменты.
Однажды капитан Сэм Уинтерс наблюдал, как Тоби демонстрировал один из своих номеров в зале отдыха. Уинтерс подошел к нему потом и сказал:
— Жаль, что с вашим переводом ничего не вышло, Темпл. Я думаю, что у вас есть талант. Когда будете в Голливуде, разыщите меня.
Усмехнулся и добавил:
— Разумеется, если я все еще буду там работать.
На следующей неделе батальон Тоби отправился на фронт.
В последующие годы, когда Тоби думал о войне, ему вспоминались отнюдь не сражения. В Сен-Ло он имел грандиозный успех, имитируя пение Бинга Кросби под пластинку с его записью. В Ахене он пробрался в госпиталь и два часа рассказывал раненым анекдоты, пока его не вытурили медсестры. Он с удовольствием вспоминал, как один солдат так смеялся, что у него разошлись все швы. А в Меце он с треском провалился, хотя чувствовал, что причина была не в нем, просто публика нервничала из-за летавших над головой нацистских самолетов.
Участие Тоби в боях было чисто случайным. Он получил благодарность за храбрость при взятии немецкого командного пункта. В сущности, Тоби не имел ни малейшего представления о том, что происходило. Он «работал» под Джона Уэйна и так увлекся, что все закончилось прежде, чем он успел испугаться.
Для Тоби единственным действительно важным делом было играть для публики. В Шербурге он с парой друзей отправился в бордель, и пока те были наверху, он в гостиной устроил представление для мадам и двух ее девиц. Когда он закончил свой номер, мадам предложила ему подняться наверх и развлечься за счет заведения.
Такой была для Тоби война. Как оказалось, не такой уж страшной, и время летело быстро. Когда война закончилась, шел 1945 год, и Тоби было почти двадцать пять лет. Внешне он не постарел ни на один день. У него было все то же милое лицо с неотразимыми синими глазами и та же беспомощно-наивная манера держаться.
Вокруг только и разговоров было, что о возвращении домой. Одного ждала в Канзас-Сити невеста, другого — мать с отцом в Бейонне, третьего — свое дело в Сент-Луисе. Тоби не ждал никто.
Он решил ехать в Голливуд. Богу пора было исполнить обещанное.
