Сисси стояла нагишом перед зеркалом, собираясь одеваться к званному обеду, когда Дэвид явился домой. Он прошел в ее спальню и стоял, наблюдая за ней. Дэвид мог судить о своей жене совершенно без всяких эмоций, ибо не питал к ней абсолютно никаких чувств. Она была красива. Сисси всегда ухаживала за своим телом, поддерживая его в форме с помощью диеты и упражнений. Оно было ее основным капиталом, и у Дэвида были основания думать, что она им щедро делилась с другими — со своим тренером по игре в гольф, с лыжным тренером, с инструктором по борьбе. Но Дэвид не мог осуждать ее. Он уже давно не был в постели Сисси.
Сначала он действительно думал, что она даст ему развод после смерти матушки Кенион. Но его мать все еще жила и здравствовала. Дэвид никак не мог понять, был ли он обманут или же случилось чудо. Через год после свадьбы Дэвид сказал Сисси:
— Я думаю, нам пора поговорить о разводе.
— О каком разводе? — удивилась Сисси.
Увидев изумление на его лице, она рассмеялась.
— Мне нравится быть миссис Дэвид Кенион, милый. Неужели ты на самом деле думал, что я откажусь от тебя ради этой ничтожной польской потаскушки?
Он тогда ударил ее по лицу.
На следующий день Дэвид пошел поговорить с адвокатом. Когда он закончил свой рассказ, адвокат ему объяснил:
— Я могу добиться для тебя развода. Но если Сисси намерена цепляться за тебя, Дэвид, то развод будет стоить тебе чертовски дорого.
— Добейся его!
Когда Сисси получила бумаги по делу о разводе, она заперлась в ванной комнате Дэвида и проглотила большую дозу снотворного в таблетках. Потребовались усилия Дэвида и двух слуг, чтобы высадить тяжелую дверь. Два дня Сисси находилась между жизнью и смертью. Дэвид навещал ее в частной больнице, куда ее отвезли.
— Мне очень жаль, Дэвид, — сказала она. — Но жить без тебя я не хочу. Вот и все.
На следующее утро он аннулировал иск о расторжении брака.
Все это было почти десять лет назад, и брак Дэвида превратился во что-то вроде неловкого перемирия. К нему перешли все дела по управлению империей Кенионов, и он отдавал этому занятию всю свою энергию. Физическое удовлетворение он находил с женщинами, которых содержал в разных городах по всему миру, куда его приводили дела. Но он никогда не забывал Жозефину.
Дэвид не имел никакого представления о том, что она к нему чувствовала. Ему хотелось бы узнать, но в то же время он этого боялся. У нее были все основания ненавидеть его. Когда он услышал новость о смерти матери Жозефины, то пошел в похоронное бюро только для того, чтобы посмотреть на Жозефину. Увидев ее, он в ту же секунду понял, что ничего не изменилось. Не изменилось для него. Все эти годы в один миг исчезли, и он все так же был влюблен в нее, как тогда.
«Мне надо поговорить с тобой… встретиться с тобой сегодня вечером».
«Хорошо, Дэвид…»
«На озере».
Сисси обернулась, заметив, что Дэвид рассматривает ее в стенном зеркале.
— Ты пошел бы переодеться, Дэвид. А то мы опоздаем.
— Я собираюсь встретиться с Жозефиной. Если она будет согласна, я женюсь на ней. Мне кажется, пора прекратить этот фарс, ты как считаешь?
Она стояла и смотрела на Дэвида; ее нагое тело отражалось в зеркале.
— Дай мне одеться, — попросила она.
Дэвид кивнул и вышел из комнаты. Он вошел в большую гостиную и стал мерять ее шагами, готовясь к выяснению отношений. Наверняка по прошествии всех этих лет Сисси не захочет цепляться за брак, который не более чем пустая оболочка. Он даст ей все, что она… Дэвид услышал звук заводящейся машины Сисси, потом визг шин, когда машина, кренясь, понеслась по подъездной аллее. Дэвид бросился к парадной двери и выглянул. «Мазерати» Сисси неслась к шоссе. Дэвид быстро сел в свою машину, завел мотор и рванул по подъездной аллее вдогонку за Сисси.
Когда он выскочил на шоссе, ее машина была уже почти неразличима. Он резко нажал на акселератор. «Мазерати» развивает большую скорость, чем «роллс» Дэвида. Он еще сильнее нажал на газ: 70… 80… 90. Ее машины уже не было видно.
Он достиг высшей точки небольшого подъема и оттуда увидел машину, которая на большом расстоянии казалась игрушечной. Она пыталась вписаться в поворот. Вращающийся момент тащил машину в сторону. «Мазерати» раскачивалась взад-вперед, потом она выровнялась и прошла поворот. Но вдруг ударила о бровку дороги, подпрыгнула, словно запущенная из катапульты, и пошла кувыркаться в поле.
Дэвид вытащил бесчувственное тело Сисси из машины за считанные секунды до взрыва поврежденного бензобака.
Только в шесть часов следующего утра главный хирург вышел из операционной и сказал Дэвиду:
— Она будет жить!
Джилл приехала на озеро перед самым заходом солнца. Подогнала машину к кромке воды. Выключила мотор и стала слушать звуки ветра, наполнявшие воздух. «Не помню, когда еще я была так счастлива! — подумала она. И тут же поправилась: — Нет, помню. Это было здесь. С Дэвидом». Она вспомнила ощущение его тела на своем, и от желания ее охватила слабость. То, что мешало их счастью, теперь кончилось. Она это почувствовала в тот момент, когда увидела Дэвида. Он все еще был влюблен в нее. Она это знала.
