Было пять часов утра, когда главный врач доктор Дюкло вошел в комнату, которую частным образом занимала Джилл, чтобы быть ближе к Тоби.
— Миссис Темпл, боюсь, что нет смысла пытаться смягчить удар. У вашего мужа случился обширный инсульт. По всей вероятности, он никогда уже не сможет ни ходить, ни говорить.
Когда Джилл разрешили наконец войти к Тоби в палату парижского госпиталя, его вид потряс ее. За одну ночь Тоби постарел и высох, словно из него ушли все жизненные соки. Он частично потерял способность двигать руками и ногами и говорить он не мог, а только произносил нечленораздельные звуки.
Через шесть недель врачи позволили перевезти Темпла. Когда Тоби и Джилл прилетели в Калифорнию, на аэродроме их встречала толпа газетчиков и тележурналистов, а также сотни доброжелателей. Болезнь Тоби Темпла стала большой сенсацией. Непрерывно раздавались телефонные звонки от друзей, справлявшихся о здоровье Тоби, о течении болезни. Телевизионные группы пытались проникнуть в дом, чтобы сфотографировать его. Пришли послания от президента и сенаторов и тысячи писем и открыток от почитателей, которые любили Тоби и молились за него.
Но приглашений больше не было. Никто не приходил справиться о самочувствии Джилл, пригласить ее на нешумный обед, прогулку на автомобиле или в кино. Никто во всем Голливуде ни на грош не интересовался Джилл.
Она вызвала личного врача Тоби, доктора Эли Каплана, и тот пригласил двух лучших невропатологов, одного из Медицинского центра Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе, а другого из «Джонса Хопкинса». Их диагноз полностью совпадал с вердиктом доктора Дюкло из Парижа.
— Важно понимать, — объяснял Джилл доктор Каплан, — что разум Тоби ни коим образом не поврежден. Он слышит и понимает все, что вы говорите, но его речевые и моторные функции парализованы. Он не может ответить.
— Он… он навсегда останется таким?
Доктор Каплан ответил не сразу.
— Конечно, быть абсолютно уверенным нельзя, но, по нашему мнению, его нервная система слишком сильно повреждена, так что лечение вряд ли принесет ощутимый результат.
— Но наверняка вы не знаете?
— Нет…
Однако Джилл знала.
В дополнение к трем сиделкам, которые круглосуточно ухаживали за Тоби, Джилл договорилась, чтобы каждое утро для занятий с Тоби к ним домой приходил физиотерапевт. Он относил Тоби в бассейн и держал его на руках, осторожно растягивая ему мышцы и связки, пока Тоби делал слабые попытки двигать ногами и руками в теплой воде. Улучшения не было. Через три недели пригласили врача-логопеда. Она приходила на час во второй половине дня и пыталась помочь Тоби вновь научиться говорить, произносить звуки, из которых состоят слова.
Прошло два месяца, но Джилл не видела никаких перемен. Совершенно никаких. Она послала за доктором Капланом.
— Вы должны сделать что-нибудь, чтобы помочь ему, — потребовала она. — Нельзя же оставлять его в таком состоянии.
Он беспомощно посмотрел на нее.
— Мне очень жаль, Джилл. Я пытался объяснить вам…
Еще долго после ухода доктора Каплана Джилл сидела одна в библиотеке. Она чувствовала приближение сильного приступа головной боли, но сейчас было не время думать о себе. Она поднялась наверх.
Тоби сидел в постели, опираясь на подушки, и смотрел в пустоту. При появлении Джилл его синие глаза загорелись. Блестящие и живые, они следили за Джилл, пока она шла к кровати. Когда она подошла и посмотрела на него, его губы шевельнулись и произвели какой-то невнятный звук. Слезы отчаяния показались на его глазах. Джилл вспомнила слова доктора Каплана: «Важно понимать, что его разум никоим образом не поврежден».
Она села на край кровати.
— Тоби, послушай, что я скажу. Ты выберешься из этой кровати! Ты будешь ходить, ты будешь говорить. — Слезы уже катились у него по щекам. — Ты сделаешь это, — твердо произнесла Джилл. — Ты сделаешь это ради меня!
На следующее утро Джилл уволила сиделок, физиотерапевта и логопеда. Услышав эту новость, доктор Каплан поспешил повидать Джилл.
— Я согласен с вами относительно физиотерапевта, Джилл, но сиделки! Надо, чтобы с Тоби кто-то был круглые сутки.
— С ним буду я.
Он покачал головой:
— Вы просто не представляете себе, на что решились. Один человек не может…
— Если вы будете нужны, я вас вызову.
Она отослала его.
Хождение по мукам началось.
Джилл решила попытаться сделать то, что, по уверениям врачей, сделать было невозможно. Когда она первый раз взяла Тоби на руки и посадила в кресло-каталку, то испугалась ощущения его невесомости. Она спустилась с ним вниз на лифте, который был специально установлен, и стала работать с Тоби в бассейне, как это делал физиотерапевт. Но теперь все было иначе. В отличие от врача — осторожного и терпеливого, Джилл была строгой и неумолимой. Когда Тоби пытался показать, что устал и больше не может, Джилл говорила ему:
— Мы еще не закончили. Еще один раз. Ради меня, Тоби.
И заставляла его делать упражнение еще раз.
И еще раз, пока он не начинал беззвучно плакать от безумной усталости.
Во второй половине дня Джилл принималась заново учить Тоби говорить.
— Ооо… ооо.
— Ааа…
