– Здравствуй, Луи, – он наугад назвал одно из имен. – Я восхищен твоим планом бегства. Как тебе удалось поджечь того испанца?
– Это сделал Луи, а я Пьер. – Мальчик присел на корточки и ткнул пальцем в белую рубашку Чарльза. – Богатая у вас одежда, месье Милстоун. А теперь скажите, где Фрэнк.
– Моя фамилия Милборн. А Фрэнк, как ты ее называешь, отказалась бежать.
Глаза Пьера расширились от ужаса.
– Ты врешь!
– К сожалению, нет. Испанцы убедили Фрэнсис, что ее дядя жив, – мрачно произнес Чарльз. – Она думает, что они везут ее к нему.
– Вот дерьмо!
Петушиная самоуверенность мальчугана тут же испарилась, худенькое личико жалобно сморщилось. Не говоря ни слова, он стал выбираться из канавы. Но Чарльз был готов к этому. Он схватил Пьера за локоть и затащил обратно.
– Не торопись, – прошептал он. – Ты не спасешь ее, если пустишься догонять испанцев и кричать им, чтобы они ее отпустили.
– Но они убьют ее! Как она могла додуматься до такой глупости?!
Мальчуган сел в грязь и разразился новой очередью ругательств, весьма цветистых и изобретательных. Чарльз не мог бы перевести на английский и половины.
– Я никогда не встречал более упрямой женщины, – согласился он. – Если вобьет себе что-то в голову, переубедить ее невозможно. Но я уверен, что ее дядя мертв.
Внезапно худые плечи мальчика затряслись от рыданий. Святой боже, он плачет из-за Фрэнсис! Впрочем, Чарльз и сам был озабочен судьбой этой девушки больше, чем ожидал.
– Не беспокойся, мы придумаем что-нибудь, – прошептал Чарльз, чувствуя себя неловко: ему никогда не приходилось утешать плачущих детей. – Я уверен, что нам удастся освободить ее.
– Мы прекрасно обойдемся без вас, месье, – раздался вдруг насмешливый голос из темноты. – Вам вовсе не обязательно следовать за ними.
Чарльз оглянулся. Это был второй мальчишка, Луи. Он казался крепче и старше Пьера на год или на два – похоже, ему было лет двенадцать. В остальном они походили друг на друга – с немытыми лицами, взлохмаченными волосами, в рваной одежде. В темноте их невозможно было различить.
– Позволь мне самому решать, что следует делать, – возразил Чарльз. – Неужели ты думаешь, что я оставлю ее в руках этих варваров?
Луи покосился на него в темноте.
– Конечно, лучше было бы, если бы у них остались вы, – заметил он без малейшего намека на симпатию. – Но все равно, вы не должны ехать за ней. Какое вам до нее дело?
– Я поеду, – нахмурился Чарльз. – Мы с ней оба англичане.
Он сам удивился этому странному объяснению, и Луи, кажется, был удивлен не меньше, поскольку откликнулся одним только словом:
– Неужели?
Чувствуя себя неуютно под его подозрительным взглядом, Чарльз повернулся к нему спиной, нащупал палку и принялся с яростным ожесточением копать ею землю. Будь он проклят, если передоверит это дело двум детям, что бы они о себе ни думали!
– Что это вы делаете, месье барон? – резко спросил Луи.
– Закапываю проклятую испанскую распорку, чтобы она никогда впредь не касалась человеческого тела.
Чарльз с огромным облегчением засунул железную распорку и кандалы в длинную узкую ямку, которую выкопал, и засыпал их землей.
– Очень хорошо, – похвалил его Луи. – А теперь вы можете ехать домой в Англию.
– Послушай меня! – Чарльз повернулся к мальчику, с трудом сдерживая гнев. – Мадемуазель Фрэнсис устроила мне побег. Я хочу сделать то же самое для нее. Понятно? Я не поеду домой. Я намерен освободить ее, чего бы мне это ни стоило.
Неожиданно худенькое лицо мальчишки расплылось в довольной улыбке. Он кивнул Пьеру, словно получил подтверждение своей глубоко спрятанной уверенности.
– Он прошел проверку, ты согласен?
Пьер молча кивнул, а Луи снова повернулся к Чарльзу. Его лицо приняло суровое выражение, он нахмурил лоб и жестко сжал губы.
– Ладно, барон Милстоун. Мы согласны принять вашу помощь. Но я должен предупредить вас: если вы намерены залезть к Фрэнк под юбку – берегитесь! Мы одобряем – как это говорится? – благородные намерения. У вас благородные намерения?
Чарльз с трудом преодолел желание схватить Луи за воротник рваной рубашки и хорошенько потрясти его.
– Моя фамилия Милборн, – чопорно заметил он вместо этого. – И не смей говорить так о мадемуазель. Она сама решает, что ей делать, и вы не должны соваться в это.
Ему казалось, что он говорит очень спокойно, но глаза его сверкали от сдерживаемой ярости. Однако Луи ничуть не испугался.
– Мое дело – предупредить. А Фрэнк правильно говорила, что вы очень вспыльчивый. Нет у вас никакого терпения!
Выругавшись от души, Чарльз закинул сумку Фрэнсис за плечо, вылез из канавы и зашагал по дороге. У него нет терпения?! У него, который воспитал столько птиц и прошел военное обучение в испанской Вест-Индии? Он им покажет свое терпение, когда придет время освобождать Фрэнсис! Но как же должен быть терпелив человек, вынужденный иметь дело с шайкой сквернословящих уличных мальчишек…
