Я предвкушала тихое утро, чтобы провести ревизию в моем шкафу. У меня не было возможности сделать это с тех пор, как я сюда переехала. Да и швы между кафелем в моей ванной комнате были не такими белыми, как хотелось бы, и я планировала атаковать их старой зубной щеткой и отбеливателем. Ничто из этого в глазах Джека не было «планами».
– Вообще-то, никаких, – сказала я. – Но я не люблю глубину.
– На тебе будет спасательный жилет.
– А если он с меня свалится?
Джек одарил меня своей коронной улыбкой. С ее помощью он как будто поднял меня и усадил в каяк.
– Я буду рядом и спасу тебя.
Я было запротестовала, но тут по лестнице спустились Нола и Олстон. При всей разнице во внешности обе двигались одной и той же долговязой походкой. Казалось, конечности слегка длинноваты им обеим.
– Доброе утро, Нола, – Джек улыбнулся, правда, совершенно другой улыбкой, нежели та, к которой я привыкла. Эта была искренней, без намерения очаровать или соблазнить – что было видно по морщинкам вокруг его глаз – и одновременно неуверенной. А неуверенности за Джеком отродясь не водилось.
Олстон шагнула вперед и протянула руку. Я едва не сказала, что впервые вижу такого зрелого подростка, но поспешила напомнить себе, что когда-то и сама была точно такой же. Но в моем случае это было потому, что я знала: по крайней мере, один человек в моей семье должен быть взрослым.
– Доброе утро, мистер Тренхольм. Я Олстон Равенель. Моя мама велела передать вам привет. Мы обе любим ваши книги.
– Твоя мама?
– Сесили Равенель, но вы, наверно, знали ее, когда она была еще Сесили Гиббс.
Брови Джека взлетели вверх, по губам промелькнула едва заметная улыбочка.
– Ах, да. Си Си Гиббс. Отлично ее помню. – Он умолк, и мое воображение заполнило пустое пространство. – Передавай ей от меня наилучшие пожелания. И прежде чем ты сегодня днем вернешься домой, напомни мне, чтобы я отправил вам экземпляр моей последней книги с автографом.
– О, у нас уже есть ваша книга… про Наполеона, верно? Мы ждем новую. Когда она выйдет?
Лицо Джека на миг сделалось каменным.
– Вопрос на миллион долларов. Я только что вернулся из Нью-Йорка с тем же вопросом. К сожалению, у меня до сих пор нет ответа, но я обещаю, что, как только она выйдет, я отправлю вам экземпляр.
Олстон просияла:
– Спасибо, мистер Тренхольм. Я не могу дождаться, чтобы сказать это моей маме.
Джек между тем переключил внимание на дочь:
– С нетерпением жду сегодняшнего дня. Обещаю, будет весело.
Он посмотрел на бледные руки Нолы, торчащие из-под белой футболки с оторванными рукавами.
– У тебя есть солнцезащитный крем? На воде будет жарко, и там можно обгореть гораздо быстрее.
Нола посмотрела на потолок, словно прося у Всевышнего совета.
– Слишком поздно пытаться играть в заботливого папочку, тебе не кажется?
Прежде чем Джек нашелся с ответом, я подошла к сумке, которую заранее приготовила и оставила на стуле в холле.
– Тут есть солнцезащитный крем и несколько бутербродов, так что не волнуйтесь. Я уверена, что Нола знает, что ей нужно защитить кожу. Я также положила два козырька для гольфа, которые дала мне Нэнси, чтобы не обгорели носы.
Нола в ужасе уставилась на меня:
– Надеюсь не те, с «боевыми петухами»? Такое я ни за что не надену.
Я выразительно посмотрела на ее футболку с изображением рокерской «козы», оттопыренных мизинца и указательного пальца, как бы намекая, что она не имеет ничего против разного рода эмблем на одежде.
Лицо Джека приняло обиженное выражение.
– Боевые петухи Университета Южной Каролины – это местная гордость. Согласен, я бы не рискнул поехать в Нью-Йорк или Лос-Анджелес с ними на голове, но здесь это часть местной традиции. Даже у твоей мамы была футболка или две.
Нола насупила брови:
– Ага, и чем это для нее кончилось?
С этими словами шагнула мимо нас и вышла за дверь.
Джек долго смотрел ей вслед. Я же подумала, что он просто ждет, когда в его глазах потухнет обида, потому что, когда он повернулся ко мне, та все еще там была.
– Мы подождем на крыльце, пока ты переоденешься.
– Вообще-то, я готова.
– В таком виде?
Я посмотрела на себя:
– А что не так с моим видом?
Я знала: его так и подмывает съязвить, что, дескать, мои шорты недостаточно короткие, но, к счастью, в пределах слышимости были две несовершеннолетние.
– На тебе жемчуг, – сказал он вместо этого.
– На ней тоже, – парировала я, указав на Олстон.
Та кивнула:
– Мама говорит, что до пяти часов дама не носит бриллианты, если это не обручальное кольцо. А сейчас еще утро. К тому же женский пот полирует жемчуг, так что для него это даже полезно.
Мы обе посмотрели на Джека, как будто этого объяснения было достаточно.
Похоже, Джек понял: с такой железной логикой не поспоришь. Я взяла сумку и перекинула ремень через плечо.
– Я захватила несколько пар педикюрных шлепанцев, на тот случай, если кому-нибудь понадобится непромокаемая обувь или кто-то промочит кроссовки.
К моему облегчению, в глазах Джека вновь вспыхнул лукавый огонек:
– Ты прямо как заботливая мать семейства. Мне даже немного страшно.
– Просто я люблю всегда быть во всеоружии. Хотелось бы, чтобы таких людей, как я, было больше.
