– Иннес, ты вроде не дурак, но иногда не понимаешь самых простых вещей. Мари тебя любит. Наверное, она единственная, кому ты здесь небезразличен. Знаешь, она всегда была на твоей стороне. Они часто спорили из-за тебя с твоим отцом. Но даже Мари считает, что тебе давно нужно было вернуться. Я не говорю, что она права, просто ставлю тебя в известность.
– Я вернулся. Почему же никто не ценит моих усилий?
– Наверное, все ждут, когда ты снова уедешь. – Йоун встал. – Иннес, взгляни на все с нашей точки зрения. Твой отец, наверное, решил, что станет последним владельцем Строун-Бридж, иначе он не довел бы здесь все до такого состояния.
– Очевидно, он думал, что я если и приеду сюда еще раз, то только для того, чтобы продать замок и землю… В его завещании есть пункт, по которому я должен прожить здесь год, – признался Иннес.
– Наверное, старик надеялся, что, пожив здесь, ты передумаешь продавать Строун-Бридж. Так ты продашь его?
Иннес покачал головой:
– Понятия не имею, что делать. – Он сокрушенно вздохнул. – Но продавать поместье я не хочу. Каждый день после того, как ты привез нас сюда, я обхожу фермы и составляю бесконечные списки дел.^
Йоун расхохотался:
– А местные думают, ты оцениваешь имущество, которое собираешься продавать!
– Так почему же никто из них не спросит меня прямо?!
– Ты тоже хорош… Почему сам ничего не сказал, не поделился своими планами?
Иннес покачал головой:
– Потому что я еще ничего не решил!
– Ты ведь не мост строишь, где перед тем, как включиться в работу, нужны чертежи, сметы и… ну, не знаю… список материалов. Планы меняются, мы все это знаем, но людям хочется знать, что они еще существуют. Они боятся, что ты лишишь их крова. – Йоун встал. – Я рад, что мы с тобой поговорили. Встретились мы нехорошо, и с тех пор меня мучила совесть.
На сей раз первым протянул руку Иннес:
– Рад видеть тебя, Йоун. Я не скучал по Строун-Бридж, зато скучал по тебе. А сейчас мне нужна твоя помощь. Вот бы ты поделился со мной своими соображениями… Что мне нужно сделать?
– Ты ведь знаешь, тебе нужно только попросить.
– Я бы не стал, если бы не Эйнзли. Это она меня подвигла.
Йоун улыбнулся:
– Значит, я ее должник. С нетерпением жду, когда познакомлюсь с ней поближе.
– Скоро у тебя появится такая возможность. Она хочет провести церемонию прощения. – Иннес покачал головой. – Только не спрашивай, что это за церемония, я и сам не совсем понимаю. Знаю только, что на нее пригласят всех местных жителей.
– Надеюсь, ты позаботишься о том, чтобы источник живительной влаги не иссякал. Мне пора… Но мы с тобой еще поговорим.
Иннес смотрел вслед другу. Ему казалось, будто его голову промыли и как следует причесали мозги. Широко шагая по тропинке, которая вела к парадному входу в замок, он смотрел на старый причал. Неожиданно он остановился. Наконец-то конкретное дело! Более того, причал – то, в чем Строун-Бридж сильно нуждается. К новому причалу будут приставать пароходы… И как он раньше не подумал? Иннес испытал облегчение и радость. Наконец-то перед ним задача, которую он в состоянии решить, дело, в котором он как инженер прекрасно разбирается. Иннес спустился в бухту. Да, новый причал – то, что нужно и ему, и всем жителям Строун-Бридж.
«Дорогая мадам Гера!
Мне двадцать восемь лет, я замужняя мать двух маленьких детей, и мне скучно. Мой муж – состоятельный человек; он настаивает, чтобы все дела в доме делали слуги, а детьми занималась няня. Мне же совершенно нечего делать. Понимаю, мне надо благодарить судьбу, но даже это занятие мне наскучило. Одна подруга предложила завести любовника, чтобы было чем скрасить свободные вечера, но я не умею убедительно лгать. Что мне делать?
Эйнзли улыбнулась, читая это послание.
Многие корреспондентки жаловались мадам Гере на скуку, хотя ни одна еще не упомянула о подобном способе лечения.
«Возьмите на себя заботу о детях, – писала Эйнзли, – о доме, о вашей жизни!»
Она отложила перо и нахмурилась. Муж миссис А. делал именно то, что от него ожидало общество. И намного больше того, что могли или хотели бы многие. Скорее всего, подруги миссис А. ей завидуют. Если миссис А. прогонит няню или сама будет вести хозяйство, ее муж, скорее всего, обидится. Или рассердится.
Эйнзли посмотрела на часы. Начало третьего. Иннес сегодня ушел еще до завтрака. С тех пор она его не видела. Уж не избегает ли он ее?
После того как он согласился провести церемонию прощения, он продолжал осматривать фермы и беседовать с арендаторами, а по вечерам засиживался за документами. Правда, ей тоже не приходилось скучать; более того, она была так занята, что ей едва хватало времени на что-либо другое. И все же ее не покидало неприятное подозрение, что ею пренебрегают.
