Бруно передал это матери через дверь и пошел к себе. Записная книжка валялась в другом положении — Джерард явно успел обнаружить ее и просмотреть. Бруно не спеша сделал себе виски с содовой, выпил и бесшумно спустился в холл. Джерард уже расспрашивал мать:
— Вы не заметили внезапных перемен в его настроении? Может, он был подавлен или, наоборот, чему-то радовался?
— Ну, мой мальчик вообще подвержен переменам в настроении. Так что ничего особенного я не заметила.
— А… Иногда близкие чувствуют, когда что-то не так. Вы же согласны со мной, Элси?
Мать промолчала.
— Жаль… Просто он совсем не хочет помогать расследованию.
— По-вашему, он что-то скрывает?
— Не знаю, — протянул Джерард с омерзительной улыбочкой; судя по тону, он ожидал, что Бруно подслушивает. — А вы как считаете?
— Разумеется, я считаю, что нет. К чему вы клоните, Артур?
Он ее рассердил. Теперь она будет о нем не столь высокого мнения. Глупый, глупый Джерард.
— Вы же хотите, чтобы я докопался до правды, Элси? Он так и не дал мне прямого ответа, куда пошел в ночь на пятницу, расставшись с вами. Он водит дружбу с весьма сомнительными личностями. Один из его приятелей вполне мог оказаться наемником кого-то из конкурентов Сэма. Шпионом или вроде того. А Чарльз вполне мог ненароком сболтнуть о вашем отъезде…
— К чему вы клоните? По-вашему, Чарльз что-то знает?
— Ну, я бы этому не удивился. А вы?
«Чтоб ты сдох», — прошептал Бруно себе под нос. Как он смеет говорить такое его матери?!
— Не сомневайтесь, если он мне что-то скажет, я вам передам.
Бруно отступил — в шоке от того, как легко она пошла у Джерарда на поводу. Неужели что-то заподозрила? Простить убийство выше ее сил. Разве он не понимал этого в Санта-Фе? А если она вспомнит, что он рассказывал ей про Гая в Лос-Анджелесе? Если Джерард найдет Гая в ближайшие две недели, его могут выдать царапины, или какой-нибудь порез, или синяк. В холле послышалась мягкая поступь Герберта. Дворецкий принес матери бокал на подносе и тут же удалился. Сердце у Бруно выпрыгивало из груди. Он словно попал в гущу битвы, и на него наседали со всех сторон. Поспешно ретировавшись к себе, он выпил от души, прилег и попытался уснуть.
Разбудил его Джерард, положив руку ему на плечо. Бруно дернулся и отпрянул.
— До свиданья. — Джерард ощерил желтые от табака зубы. — Я уезжаю, зашел попрощаться.
— И ради этого вы меня разбудили?
Джерард усмехнулся и вышел прежде, чем Бруно успел придумать ему достойную отповедь. Он рухнул на подушку и попробовал снова уснуть, но перед глазами маячила коренастая фигура Джерарда в светло-коричневом костюме. Детектив шнырял по коридорам, как призрак, просачивался сквозь запертые двери, совал нос в ящики и чужие письма, строчил в своем блокноте, указывал пальцем на Бруно, донимал его мать, так что невозможно было не поддаться на провокацию.
— А как еще это понимать? Он меня обвиняет! — кричал Бруно через стол.
— Ну что ты, милый! Он просто делает свою работу.
Бруно убрал со лба волосы.
— Может, потанцуем, мам?
— Куда тебе танцевать в таком состоянии?
— Тогда я хочу еще выпить.
— Милый, вот-вот принесут еду.
Бруно не мог поднять глаза на мать. Ее безграничное терпение, ее осунувшееся лицо заставляли его сердце сжиматься от боли. Он стал вертеть головой в поисках официанта. Поди разбери, кто тут официант, в такой толпе. Взгляд задержался на человеке, сидевшем за столиком с другой стороны от танцпола. Человек был похож на Джерарда. Бруно не мог рассмотреть, с кем он там сидит, но этот тип выглядел в точности как Джерард — пегие волосы, лысина, разве что костюм черный, а не светло-коричневый. Бруно прикрыл один глаз, чтобы все вокруг перестало двоиться.
— Чарли, сядь, я тебя прошу. Сейчас подойдет официант.
Там был Джерард, и он смеялся. Видимо, его спутник сказал, что Бруно на них смотрит. Несколько мучительных секунд Бруно раздумывал, сообщать ли матери. Внутри у него все клокотало.
Наконец он сел и выпалил в бешенстве:
— Там Джерард!
— Правда? Где?
— Вон там, слева от музыкантов. Под голубой лампой.
— Не вижу. — Мать вытягивала шею. — Милый, тебе померещилось.
— Ничего мне не померещилось! — крикнул Бруно и швырнул салфетку в свой ростбиф.
— Я вижу человека под голубой лампой, — спокойно проговорила мать, — и это не Джерард.
— Ты отсюда не разглядишь! Это он, и я не желаю есть с ним в одном помещении!
— Чарльз… — Мать вздохнула. — Если хочешь еще выпить, выпей. Вот официант.
— И пить с ним я тоже не желаю! Хочешь, я докажу тебе, что это он?
— Какое это имеет значение? Он нам не мешает. Наверняка он пришел нас охранять.
— Вот, ты признаешь, что это он! Шпионить явился! И темный костюм нацепил! Нарочно, чтобы красться за нами повсюду!
— Это не Артур, — тихим голосом отрезала мать, выжимая дольку лимона над жареной рыбой. — У тебя галлюцинации.
Бруно разинул рот.
— Мам, как ты можешь? — Голос у него сорвался.
— Милый, на нас все смотрят.
— Да плевал я!
— Ну вот что, послушай. Ты выискиваешь в поведении Джерарда то, чего там нет. Не спорь! Ты хочешь эмоциональной встряски, адреналина. Мне это знакомо.
