– Эдвард, мне казалось, вы с призраками на короткой ноге.
– Считаете меня шарлатаном?
– Ну зачем так грубо. Скорее, фокусником. Ну согласитесь, эти ваши пророчества, трансы…
Талбот уставился в полупустую чашку:
– У вас не найдется портвейна?
– Боюсь, что нет. Орлеана давно не выходила за покупками. Она нездорова.
– Надо мной по-прежнему довлеет полынь, выпитая нами в ту ночь. Не могу доверять собственным глазам… собственным мыслям…
Блэквуд кивнул, в глубине души он разделял страхи Талбота.
– Тьма пробудилась.
Гость отхлебнул чая и, скривившись, швырнул чашку вместе с содержимым в раковину; брызнули осколки.
– Гниль, – пробормотал Талбот. – Всюду гниль.
Блэквуд понюхал свой напиток. В нос ударила вонь. Даже чайные листья испортились.
– Хьюго! – позвала Орлеана; толстые стены приглушили крик.
Талбот испуганно встрепенулся.
– Моя жена, – пояснил Блэквуд, спешно направляясь в спальню, расположенную через две двери. – Наверное, ее потревожил шум.
Орлеана сидела на кровати, сама не своя от ужаса.
– Талбот заглянул в гости и нечаянно разбил чашку.
Но любимая не слушала. Ее взгляд был прикован к гобелену, который она собственноручно повесила три месяца назад.
Изящную перекрестную вышивку в бордовых, золотистых и зеленых тонах Орлеана приметила в лондонском магазинчике погожим летним днем и сразу решила украсить ею спальню.
Блэквуд посмотрел на гобелен, но ничего любопытного не заметил.
– Нет, Хьюго, за ним. – Рот Орлеаны исказился в безмолвном крике.
Блэквуд склонился над супругой, взял ее за подбородок, однако она по-прежнему не сводила глаз с гобелена.
– Мне… мне его снять?
Орлеана не ответила и словно погрузилась в глубокий транс.
– Снимем его, и весь разговор, – решительно произнес Хьюго, берясь за рамку.
В следующий миг гобелен сам собой рухнул вниз.
Блэквуд отпрянул. Перед ним маячила стена – гладкая, обычная стена.
– Теперь видишь?
Он обернулся, но Орлеана уже откинулась на подушку и закрыла глаза.
– Любимая… – Хьюго вновь склонился над ней, гладил по лицу, перебирал пальцы, однако Орлеана крепко спала и не думала просыпаться.
Охваченный дурным предчувствием, Блэквуд поспешил на кухню, где застал Талбота, нервно расхаживающего взад-вперед.
– Что у вас стряслось?
Блэквуд сгреб гостя за плечи:
– Срочно отправляемся к Ди.
Облаченный во все белое чародей пересек огромный вестибюль относительно быстрым и бодрым для преклонного возраста шагом.
– Напротив, мы достигли грандиозного, ошеломительного успеха, – возразил он, выслушав все опасения и тревоги. – Сумели проникнуть за завесу сверхъестественного.
Он двинулся было к библиотеке, но Талбот решительно преградил ему путь:
– Нет, только не туда! Куда угодно, но не в библиотеку.
Ди укоризненно глянул на него, как родитель на капризного ребенка:
– Эдвард, Эдвард, а еще сферомант! Неужели ты испугался собственных убеждений?
Потупившись, Талбот замотал головой:
– Мне видится всякая чертовщина. Ты должен разбить магический кристалл.
– Дойти до последней черты и струсить. Какая досада! – обратился Ди к Блэквуду. – Ладно, идемте.
Он повел их в обсерваторию, сквозь стеклянный потолок темнело ночное небо.
Блэквуд нервничал, ему не терпелось вернуться к Орлеане.
Его бедная жена осталась дома одна-одинешенька, без присмотра.
– Учитель, возможно, вам удалось преуспеть в своих изысканиях, – начал Хьюго, – но… не могло ли случиться так, что вы… хм… невольно преступили запретную грань?
Ди покачал головой, его серебристая борода колыхнулась в такт.
– Исключено. – Он подался назад и смерил посетителей пристальным взглядом. – Вы точно посланники сомнения, явившиеся из земной юдоли, дабы поколебать мою решимость и отговорить от величайшего открытия. Хранители старого мира, мои собственные союзники, отвернулись от меня. Таково последнее испытание на пути к просвещению. Испытание сомнением, верно?
– О чародей, неужели ты не наблюдал зловещих предзнаменований, посланников тьмы? – спросил Талбот.
– Мне открылись лишь чудеса, великолепие царства духов, – парировал Ди. – Мы достигли цели, Талбот! Объединили науку и магию. Мы пробудили и призвали Енохианского ангела, отныне он будет наставлять и просвещать нас. Наконец я займу положенное место при королевском дворе. Сначала мы узрим его. Во-вторых, явим миру. И в-третьих, постигнем.
Бравада великого чародея не понравилась Блэквуду.
– Постигнем только в-третьих? – усомнился он.
– А в-четвертых, употребим во благо. – Ди с презрением покосился на собеседника. – Вам, господин стряпчий, незачем вникать в тонкие материи. Ваш мир законов и исков – лишь блеклая свеча на фоне молнии, которая вот-вот расколет небеса. Я отворил дверь в потусторонний мир.
– Или впустили потустороннее в мир людей. – Впервые Блэквуд угадал одержимого под мантией философа. – Вы уверены, что проникли в царство сверхъестественного, а не позволили ему проникнуть к нам?
Ди медлил с ответом. На долю секунды замечание Блэквуда остудило его пыл, впрочем длилось это недолго.
– Ваши адвокатские штучки! – фыркнул Ди. – Признаться, я удивлен, что высшие силы вняли нашему призыву вопреки присутствию столь… недостойного просителя.
