– Погодите-ка… Вы ведь сами сказали, что извлечь Пустоту можно, лишь уничтожив вместилище. А меня пощадили. – От удивления у Одессы пропал дар речи. – Но почему?
Блэквуд задумчиво посмотрел на нее, словно и сам не определился с ответом:
– Почему? Хороший вопрос.
В конечном счете ведомственное расследование зашло в тупик.
Управление внутренней безопасности отказалось выносить решение, основываясь только на сбивчивых показаниях дочери Питерса. Других свидетелей событий того кошмарного вечера не было.
Уолта Леппо признали погибшим при исполнении, семья получила пенсию и компенсацию.
Хотя формально с Одессы сняли обвинения, ее репутация была безнадежно испорчена. Табельное оружие ей вернули, но от участия в расследованиях отстранили и перевели в статус агента особого назначения – до последующих распоряжений.
Повторялась ситуация как с Эрлом Соломоном. Одесса категорически отказывалась смириться с таким положением и намеревалась подать рапорт об увольнении.
Линус советовал не принимать поспешных решений.
– Отдохни пару дней, остынь, тогда и определишься на свежую голову.
Одесса была благодарна ему за участие, но в памяти снова и снова всплывали слова старой гадалки.
Меньше чем через неделю Одесса слонялась по квартире, строила планы на будущее, как вдруг в дверь позвонили, и на пороге возник мистер Ласк. Одесса не ожидала, что так обрадуется его визиту.
– Вас прислал Блэквуд?
– Нет, мисс Хардвик, – произнес адвокат в своей слегка напыщенной манере. – Я пришел по юридическому вопросу.
– Интересно какому?
– Дело касается недвижимости покойного Эрла Соломона. – Ласк протянул ей стопку бумаг, скрепленных большой черной скрепкой. – Вы назначены его душеприказчицей.
– Здесь какая-то ошибка. – Одесса полистала документы. – Я на это не подписывалась.
– Он счел вас достойной кандидатурой. Отныне вы единственная наследница его имущества.
Ласк вручил ей очередную пачку документов.
– Имущества? – Одесса углубилась в чтение. На последней странице стояла подпись Эрла, сделанная дрожащей рукой незадолго до его смерти. Эрл Соломон, человек, чью жизнь она оборвала. – Но уместно ли…
– Уверяю вас, уместно.
– Значит, его дом… теперь принадлежит мне?
– После выдачи документа о праве собственности – да. Чистая формальность, сами понимаете. Поздравляю, мисс Хардвик! Всего доброго. – Адвокат повернулся, чтобы уйти.
– Постойте! – Одесса высунулась в коридор. – А что с Хьюго Блэквудом?
– А что с ним? – растерялся Ласк.
– Знаете… наверное, ничего. Передавайте ему привет.
– Обязательно. Если увижу.
Ласк с улыбкой удалился.
Одесса переступила порог одноэтажного дома в Камдене, штат Нью-Джерси. Немного постояла, размышляя об Эрле Соломоне, которого почти не знала, но вместе с тем знала так хорошо. Множество вопросов без ответа.
После короткой экскурсии Одесса поспешила во двор забрать почту. Среди рекламных буклетов, каталогов и пары неоплаченных счетов обнаружилась завернутая в бумагу и перевязанная бечевкой посылка без обратного адреса. Получатель – Эрл Соломон.
Одесса ринулась обратно в дом и разорвала упаковку. Внутри лежали четыре коробки с миларовской пленкой, озаглавленные «Нью-Джерси, 2019/Пустоты».
С посылкой под мышкой Одесса спустилась в потайную комнату, обогнула шеренгу шкафов и выставила коробки на пустующую, пока не занятую полку.
Потом вернулась к первому шкафу и достала самую первую запись. «#1001/Миссисипи, 1962/Вернон Джамус».
Одесса заправила ленту в катушечный магнитофон, надела большие, удобные наушники и, опустившись в просторное кожаное кресло, нажала воспроизведение.
Послышался треск, шипение, а после из динамиков полился вкрадчивый голос Хьюго Блэквуда.
Уолл-стрит похожа на лабиринт. Каньоны из стекла и стали заслоняют солнце, поэтому темнеет здесь раньше, чем в любом районе Манхэттена.
Но, несмотря на это, брюнет в длинном пальто предпочитает держаться в тени. Уловка дается ему без труда и каких-либо усилий – тени сами сгущаются над ним, следуют по пятам. В окружении темного облака брюнет шагает к неприметному почтовому ящику.
Редкие прохожие сторонятся его, но движет ими не страх или узнавание, а инстинкт, заложенный далекими предками. Наверное, краем глаза люди улавливают, что сам брюнет не отбрасывает тени.
Поравнявшись с почтовым ящиком, он тянет неестественно бледную руку к прорези и опускает в нее маленький хитроумный конверт, адресованный Хьюго Блэквуду; на восковой печати оттиснут символ всевидящего ока.
Спустя сотни лет письмо достигло пункта назначения и тем самым ознаменовало.
