Незримые полностью

Обретя равновесие, он, шатаясь, поднялся – опустошенный, точно улей, из которого вылетел рой рассерженных пчел. Под сводами склепа воцарилась мертвая тишина.

Любимый.

Хьюго похолодел. За четыреста пятьдесят лет он повидал всякого, не боялся почти никого и ничего, но при звуках этого голоса волосы неизменно вставали дыбом. На негнущихся ногах он обернулся к катакомбам.

Из мрака навстречу ему шагнула Орлеана. Не демон. Не порождение тьмы. А прежняя Орлеана, с алебастровой кожей, лучистыми глазами и в тончайшей ночной сорочке, колыхавшейся на ветру.

– Любимая, – прошептал Блэквуд.

– Ты спас меня. – Чарующая улыбка, распахнутые объятия. Его Орлеана. – После стольких лет. Отныне мы навсегда будем вместе.

– Любовь моя, – сдавленно произнес Блэквуд; из его горла вырвался всхлип.

– Иди же, обними меня. И мы снова сольемся воедино.

– Да, родная, но прежде позволь… позволь взглянуть на тебя. – Его юная, прелестная супруга. Очаровательная, как в пору их любви. – Подари мне это мгновение.

Орлеана вняла просьбе. Она расправила плечи и улыбнулась – воплощение красоты, молодости, здоровья и счастья.

– О Хьюго! – воскликнула она, не в силах больше сдерживаться. – Почему же ты медлишь? Обними меня. Даже секунда промедления – пытка.

Раскинув руки, Орлеана устремилась к нему. Блэквуд раскрыл объятия, но в последний момент вцепился в хрупкую шею.

Его пальцы стискивали ей горло, перекрывая доступ кислорода. На лице Орлеаны отразились боль и недоумение.

Преисполненный нежности взгляд Блэквуда теперь пылал праведным гневом. В тот же миг колдовство рассеялось, за маской Орлеаны проступили черты Одессы Хардвик.

Блэквуд опешил. Почему она, а не Эрл Соломон?

Воспользовавшись коротким замешательством, Пустота высвободился и приложил Блэквуда о каменную стену так, что у того зазвенело в ушах. Не колеблясь Одесса подскочила к нему, в глазах сквозило безумие. Нет, не Одесса. Демон. Пустота.

Пустота с нечеловеческой скоростью бросился на Блэквуда, схватил и отшвырнул как былинку. Хьюго ударился о каменный выступ и приземлился недалеко от могил. Разинув рот в беззвучном крике, Пустота предпринял новую атаку, но отлетел в сторону, отброшенный мощным ударом ботинка, готовым добить противника.

Блэквуд вскочил, достал из кармана сверток и вытащил оттуда клинок с тонким лезвием. Он отторгнет Пустоту и будет удерживать с помощью парализующего заклинания, пока не явится подкрепление.

Разогнавшись, демон в облике Одессы протаранил его с фланга. Сверток вместе с содержимым плюхнулся в пыль. Блэквуд ничком рухнул на каменные плиты, но быстро перевернулся и успел перехватить Пустоту в прыжке.

Одной рукой взял его за горло, второй нащупал клинок.

Пустота молотил по сопернику кулаками. Удары сыпались почти без остановки. Блэквуд крепче стиснул пальцы и занес над головой твари кинжал:

– Простите, агент Хардвик.

Тонкое лезвие уперлось в основание черепа, вот-вот оборвется существование очередной невинной жертвы. Но в последний момент рука дрогнула. Блэквуд мешкал, как вдруг у него случилось видение. Одесса вновь превратилась в Орлеану, но на сей раз образ не был навеян темной магией.

В видении таился иной, глубинный смысл.

Промедление едва не стоило Блэквуду жизни. Пустота приложил его головой о плиты и вырвался. Новый удар едва не расколол ему череп. Торжествуя, Пустота отнял клинок и со злорадной улыбкой нацелил его ему в горло.

Блэквуд чудом успел перехватить запястье. Но силы были неравны. Сверхъестественная мощь демона против ослабленного дуэлью с колдуньей организма. Преодолев сопротивление, Пустота поднес кинжал к его шее.

Конец.

Внезапно, словно навеянный хлопаньем исполинских крыл, в склеп ворвался вихрь. Чьи-то огромные руки оттащили Пустоту от Блэквуда и вырвали из пальцев клинок.

Джоахим, татуировщик и тюремщик Пустот, наблюдал, как торжество во взгляде демона сменяется яростью, как выгибается тело, готовясь к прыжку.

Великан расправил плечи, рубашка треснула по швам, и за его спиной возникла пара гигантских крыльев с причудливым опереньем, узору которого могла позавидовать любая бабочка. Напуганный их гневным размахом, Пустота замер; Джоахим вцепился ему в глотку и спрятал крылья.

Здоровенной лапищей великан взял монстра за подбородок, а другую положил ему на затылок, намереваясь сломать шею.

– Нет! – выкрикнул Блэквуд.

Изумленный Джоахим повиновался. Блэквуд подобрал заветный сверток и встал напротив корчащейся твари, пытаясь отыскать за обезумевшей гримасой Одессу Хардвик.

Джоахим убрал свою лапищу с затылка Пустоты и теперь держал его как в тисках. Блэквуд обхватил лицо вместилища ладонями и стал читать заклинание. От напряжения мышцы сводило судорогой, Пустота отчаянно вырывался из мертвой хватки Джоахима.