В хату, где он прятался, зашел мальчишка. Приподнял крышку сундука, увидел разбитое лицо летчика, испугался и убежал. Мальцев тоже был испуган. Подошел к окну. На поле группа женщин копала картошку. Немцев он не заметил. Оглядываясь и прислушиваясь, вышел во двор, осмотрел поле и направился к тем двоим, что были ближе. Женщина и девушка-подросток. Спросил:
— Где немцы?
— Везде, — ответила девушка и в свою очередь спросила: — Есть хочешь?
Подала ему кусок хлеба и помидор. Мальцев сказал:
— Очень прошу, не говорите обо мне фашистам. Ночью попытаюсь пробраться к нашим…
Вернулся в хату, прислушивался, смотрел в окно. Вскоре усталость и слабость свалили его с ног. Это был его последний сон на свободе.
Во сне почувствовал, что кто-то вошел. Открыл глаза и увидел два темных дула карабинов.
— Сопротивляйся нет пользы. Твой плену, — сказал, коверкая русские слова, один из солдат.
За углом хаты Мальцев увидел женщину, которая была в поле с девушкой, когда он подходил к ним.
— Что ты сделала?
— Не кривись… У немцев тебе будет не хуже.
На губах женщины появилось подобие улыбки. Пленный шагнул к ней, хотел плюнуть в лицо. Не смог. Помешала запекшаяся кровь.
…Вовсю светило солнце. Шли лесной полосой, от которой пахло сыростью и молодой зеленью. Над травой синели еще свежие лепестки подснежников.
— Я бы хотел ее увидеть, — внезапно сказал Мальцев, остановившись. — Можно?
Михаил Тихонович попросил, чтобы ему никто не показывал ту женщину.
— Узнаю сам, — сказал он. — Постараюсь узнать.
В Ендовище, на поле, они обходили колхозниц, звено за звеном, и вдруг Мальцев остановился напротив Натальи Коршуновой.
— Не узнаешь?
— Нет… — растерянно ответила Наталья.
— А помнишь летчика, которому ты сказала: «У немцев тебе будет не хуже»?
Она узнала. От испуга руки ее повисли как плети. Из фартука выпал лук.
— О господи!
— Знала бы ты, как «легко» мне было у них… — Голос Мальцева дрогнул. Еле овладев собой, он круто повернулся и зашагал к машине.
Заговорили женщины, молча наблюдавшие эту сцену:
— Догони! Стань перед человеком на колени!
— Проси прощения!
А потом кто-то громким голосом сказал:
— Иди домой, Наталья. Не будут сегодня люди работать вместе с тобой…
Жена бригадира Егора Кузьмича Стрыгина, Мария Васильевна, потрудилась старательно и со знанием дела. Все, чем богата земля российская, все, кажется, разместилось на этом столе.
Гости занимали места кто какое хотел, но каждый стремился быть поближе к Мальцеву.
Приветственные речи заранее не готовили, но без них не обошлось. Ведь в Семилуках считали, что летчика со сбитого немцами самолета давно нет в живых. Говорили, что его расстреляли фашисты. А он, выходит, поборол саму смерть.
Всех сидящих сейчас за столом интересовала каждая подробность его биографии. В сущности, кроме Мартыненко, гостя из Башкирии никто не знал.
И вышло так, что говорил только один он, Мальцев, а остальные слушали.
Воевал тут, под Воронежем. Летал на штурмовиках — «Илах». Особо большого вклада в победу над фашистами сделать не успел. Так вышло. Но раза три здорово всыпал фашистам. Особенно помнится Мальцеву удар по вражеской автоколонне на Задонском шоссе. Пожалуй, около сотни машин с солдатами уничтожили тогда летчики полка. У Мальцева осталось после штурмовки несколько бомб и реактивных снарядов. С разрешения командира эскадрильи он отделился от строя и взял курс на станцию Латное — она значилась в задании как запасная цель. Тут на путях стояло два железнодорожных состава. Мальцев прицельно спикировал и выложил на них весь боекомплект. Станция скрылась в огне и дыму.
В тот сентябрьский день они летели на задание вдвоем — Мальцев и командир звена. Линию фронта прошли благополучно. В Девицком лесу в просветах листьев и на полянах увидели коробки немецких танков, стволы орудий, фигуры солдат. Солидные силы собирал тут враг: то ли намеревался атаковать наши позиции, то ли готовил засаду на случай прорыва своего фронта. Штурмовики появились неожиданно. Уже после первого захода советских самолетов загорелись многие фашистские машины. Новый удар бомб и реактивных снарядов пришелся по дальнобойным батареям. Потом штурмовики спустились до 30 метров и высыпали на скопление врага горючую смесь.
Командир звена передал по радио:
— Ложимся на обратный курс. Следуй за мной!
Мальцев шел за старшим товарищем, который умел искусно применять противозенитный маневр. Огонь врага был сильным и многослойным. Вдруг машина вздрогнула, наступила тишина. Прежде чем Мальцев понял, что случилось, ему в лицо ударило пламя. Летчик приподнялся, готовясь выпрыгнуть с парашютом. Взгляд упал на высотомер: 80 метров. Поздно! Впереди сверкнула лента Дона. Штурвал на себя, скольжение… Через несколько секунд машина стукнулась о землю, и Мальцев потерял сознание…
К счастью, Мальцев не попал ни в Освенцим, ни в Майданек, ни в какой иной фашистский специализированный лагерь смерти.
