"на, возьми еще викодина".
Как раз после того, как Манус не смог разыскивать парней, подходивших к нему за сексом, он и начал покупать порножурналы "парень-на-парне" и ходить по гей-клубам.
- Расследование, - сообщал он.
- Можешь пойти со мной, - говорил он мне. - Но не стой слишком близко, я не хочу выдать себя неверным знаком.
После Юты Брэнди в городе Бьют превратила Хьюлетта Паккарда в Харпера Коллинза. Там, в Монтане, мы взяли напрокат "Форд Проуб", и Харпер вез меня, вдавленную в заднее сиденье, и через каждый миг Харпер повторял:
- Мы идем на ста десяти милях в час.
Мы с Брэнди только пожимали плечами.
Скорость ничего не значит в огромном краю вроде Монтаны.
"может, твоя сестра вообще не в соединенных штатах", - написано помадой на зеркале в ванной мотеля в Грейт-Фоллз.
И вот, чтобы сохранить Манусу работу, мы ходили по голубым барам, я сидела одна и говорила себе, что у мужчин по-другому, другие принципы привлекательности. Манус флиртовал, танцевал и посылал напитки каждому, кто вызывающе смотрелся. Манус проскальзывал к табурету у стойки по соседству с моим, и шептал уголком рта:
- Не могу поверить, что он с тем парнем, - говорил он.
Манус кивал мне самую малость, показывая, с каким именно парнем.
- На прошлой неделе он отказался провести со мной день, - шипел Манус на выдохе. - Я не понравился, а этот паршивый светленький кусок дерьма, выходит, лучше?
Манус горбился над стаканом и говорил:
- Парни такие пидоры.
А я отвечала в духе - "дык, конеш".
И говорила себе, что все в норме. В каких бы отношениях я с кем-то не была, всегда могут наступить такие вот тяжелые времена.
Перенесемся в Кэлгэри, в Альберте, где Брэнди поела суппозитории "Небалино", обернутые в золотую фольгу, когда решила, что это "Альмонд Рока". Как же ее разрывало; Харпера Коллинза она превратила в Эддисона Уэсли. Почти весь Кэлгэри Брэнди проходила в белой стеганой лыжной куртке с воротом искусственного меха, пододев белое бикини от Донны Кэрэн. Получался забавный и вдохновенный образ, и нами владело чувство легкости и популярности.
Вечерами объявлялось полосатое черно-белое меховое платье длиной до пола, которое Брэнди никогда не застегивала полностью, с пододетыми теплыми штанишками черной шерсти. Эддисон Уэсли превратился в Нэша Рэмблера, и мы взяли напрокат очередной "кадиллак".
Перенесемся в Эдмонтон, в Альберте - Нэш Рэмблер стал Альфа Ромео. Брэнди носила эдакие короткие-прекороткие прямые танцевальные юбочки поверх черных чулок, заправленных в сапоги-ковбойки. Брэнди носила подбитое кожаное бюстье, на котором тут и там было выжжено коровье клеймо в местном стиле.
В баре хорошего отеля, в Эдмонтоне, Брэнди заявляет:
- Терпеть не могу, когда на бокале заметен шов. Я имею в виду - когда можно нащупать линию от штамповки. Как низкопробно.
Парни бегали за ней толпами. Как в свете прожекторов - да, помню я внимание такого типа. По всей этой стране Брэнди никогда не приходилось самой покупать себе напитки, - ни единого раза.
Переключимся на то, как Манус потерял должность независимого специального уполномоченного полиции нравов в детективном отделе столичного полицейского участка. Думаю, он никогда по-настоящему не смирился с этим.
У него заканчивались деньги. В банке не особо много оставалось, чтобы начать все сначала. Потом птицы склевали мое лицо.
Чего я не знала, так это что тут же была живехонькая Эви Коттрелл с нефтяными денежками, которая сказала, что - эй, а у нее есть небольшая работенка, которую нужно сделать. И Манус поехал, чтобы доказать себе, что все еще может справить нужду на каждое дерево. Тот самый вид силы
Переключимся на нас в дороге, после больницы, после сестер Рей, и я продолжаю подсыпать гормоны, - "Провера", виски и эстрадиол. Водка и этинил эстрадиола. Было так просто, что аж страшно становилось. Он все время строил Брэнди большие бараньи глаза.
Мы все бежали от чего-то. От вагинопластики. От взросления. От будущего.
Перенесемся в Лос-Анджелес.
Перенесемся в Спокэйн.
Перенесемся в Буаз, Сан-Диего и Финикс.
Перенесемся в Ванкувер, Британская Колумбия, где мы стали итальянскими экспатриантами, говорили на английском как на втором языке, пока между нами не осталось ни одного родного.
- У вас двое грудей молодой женщины, - сказал Альфа Ромео агентше уже не помню в каком доме.
Из Ванкувера мы снова въехали на территорию Соединенных Штатов как Брэнди, Сэт и Бубба-Джоан, посредством сверхпрофессионального рта Брэнди Элекзендер. И по пути в Сиэтл Брэнди читает нам про маленькую еврейскую девочку с непонятным мышечным заболеванием, которая превратила себя в Рону Бэррет.
Все мы по-прежнему рыщем по богатым особнякам, собираем наркоту, берем напрокат машины, покупаем шмотки и сдаем шмотки назад.
- Расскажи нам гадостную личную историю, - говорит Брэнди проездом в Сиэтл. Брэнди, которая все время мною командовала. Которая сама так близка к смерти.
Вскрой себя полностью.
Расскажи историю моей жизни, пока я не умерла.
Зашей себя наглухо.
