– Эй, это я должен спрашивать! – предостерегающе воскликнул Киф.
– Если хочешь прочесть записку – пойдем, – предложила ему Софи. – Она в моей комнате.
Киф покачал головой.
– Просто скажите, что в ней написано.
– «Дорогой Киф, это все ради тебя. С любовью, мама», – проговорил мистер Форкл, потому что Софи замешкалась.
Киф пробормотал слова про себя, а затем еще раз, еще и еще. Наконец он спросил:
– Что ради меня?
– Она не уточняла. – Софи снова попыталась взять его за руку, но Киф спрыгнул с поганки и отодвинулся.
– Нет, ты мне соврала.
– Знаю, – прошептала Софи. – Прости.
– Этого мало!
– Да ладно тебе, ты ведь не на нее злишься, – посмотрел на Кифа Фитц. – Я тебя понимаю, я был на твоем месте.
– Правда? Потому что мне помнится, что ты пару недель погрустил, а потом все снова стало просто прекрасно. А у меня когда все станет прекрасно? Почему все становится только хуже, хуже и хуже?
– Как нам помочь? – Софи в отчаянии закрыла лицо ладонями.
– Сейчас? Отвалите от меня! – Он повернулся и молча ушел.
Светящиеся грибы расплывались перед глазами Софи.
Слезы обожгли щеки.
Все тело похолодело.
– Пойдем. – Фитц приобнял Софи за плечи. Только тогда она поняла, что плачет.
Они прошли лишь пару шагов, но тут Софи остановилась и повернулась к мистеру Форклу.
– Если вы разрешите лорду Кассиусу вступить в «Черный лебедь» – я уйду.
– И я, – сказал Фитц.
– Важно не то, с кем мы хотим работать, – сказал им мистер Форкл. – Важно подавить в себе чувства ради благого дела.
– Какая разница?!
– Я понимаю ваш гнев, мисс Фостер. Я чувствую то же, когда леди Вакер садится у кровати Прентиса. Но все равно не прогоняю ее.
– Мама не виновата в том, что с ним стало.
– Разумом я это понимаю, но сердцем – нет. Эмоции не поддаются логике. Я могу контролировать лишь свое поведение. Вспомните ваши вступительные клятвы. Вы обещали всеми силами помогать нашему миру. Значит, придется полагаться на тех, кто нам не нравится, если они могут нам пригодиться.
Софи передала Фитцу записку леди Гизелы, и тот пообещал запихнуть ее под дверь Кифу, если он не ответит. Уснуть не получалось, поэтому Софи связалась с Силвени и посмотрела воспоминание о Грейфелле, которому Силвени сообщила о беременности.
Счастье, вспыхнувшее в его глазах, было самым искренним, самым прекрасным чувством на свете. Софи задумалась, как выглядел лорд Кассиус, когда леди Гизела сказала, что беременна Кифом.
Вспыхнула ли в его глазах та же искра?
Она на это надеялась.
Проворочавшись еще час, Софи подошла к окну. Она знала, что Киф не захочет разговаривать, но, заметив свет в его окне, не смогла уйти.
Привлечь его внимание получилось лишь с третьей пары туфель, и он отказался открывать окно. К счастью, она заранее приготовила табличку.
«Я рядом».
Время замедлилось. Киф молча смотрел в окно.
Не поднимая на Софи глаз, он отвернулся, и ее сердце заныло. Но через мгновение он повернулся с одеялом и подушкой в руках. Угрюмое, но все равно приглашение.
Софи спешно схватила свое постельное белье, и они вновь устроили своеобразную пижамную вечеринку, прислонившись головами к стеклу.
Никогда еще пропасть между ними не казалась такой огромной.
Но Софи радовалась хотя бы тому, что ее можно было преодолеть.
За завтраком Киф молчал, и ели они в неловкой гнетущей тишине. Декс с Бианой догадались не спрашивать, что случилось.
Едва Киф доел, он исчез в своей спальне. Все остальные собрались в гостиной мальчиков, чтобы поработать. Декс приколачивал к своему ветвителю маленькие каменные колесики – видимо, они с Бликом решили, что так будет удобнее всего. Биана с Каллой занимались у окна, проверяя, долго ли Биана сможет обманывать глаза Каллы. А Фитц с Софи, устроившись в креслах-мешках, снова занялись упражнениями.
Сегодня они практиковались находить крючки – зацепки, позволяющие эффективнее искать воспоминания. Как оказалось, все мысли эльфов были переплетены крошечными ниточками тепла, и телепаты могли проследить их до так называемых «крючков».
Чем неприятнее было идти по нити, тем сильнее эльф пытался скрыть правду, находившуюся на ее конце. Их задача состояла в том, чтобы пойти по сложному пути и произнести крючок вслух, чтобы вызвать у оппонента ментальную реакцию и увидеть его секрет.
Фитц разрешил Софи попробовать первой, и она выбрала путь, который напоминал узкий лаз в колючем шерстяном свитере. В конце ее ждали два слова: Барселона, Испания. Когда она произнесла их, в голове Фитца всплыло пораженное лицо мальчика – человека, судя по одежде. Он крикнул «Невероятно!» и погнался за Фитцем по людным улочкам.
«Это случилось, когда я пытался тебя найти, – передал Фитц. – Я уже проверил нужную девочку и хотел уходить, как увидел ребят, пинающих голубей. У одного из них было вывернуто крыло, и я боялся, что они убьют его, поэтому я унес его телекинезом. Я думал, что рядом никого нет, но тот мальчик все видел и погнался за мной, крича что-то на непонятном языке».
«Ух ты, сколько же ты пережил, пока искал меня».
«Оно того стоило».
