Чуть покачав головой, Эрик закрыл глаза, прячась от кусачего ветра, наконец выпутавшись из мрачных мыслей и ощутив его ледяные порывы. Он заторможено стряхнул с плеч тонкую присыпь снега и встал, потом, растирая затекшие ноги, позволил взгляду окинуть расстилавшийся внизу серый город. Придя в раздражение от вида снующих по улицам толп народу, Эрик прекратил массаж и, шагнув вперед, нагнулся над краем крыши, сощурившись, посмотрел на мужчин и женщин, погруженных в перипетии своей обыденности. «Не следовало мне сюда приходить. У меня от этого всегда портится настроение. Этот бурлящий жизнью город внизу… они даже не догадываются о своем счастье».
Настроение вновь полетело вниз по спирали, и Эрик склонился еще ниже, положив локти на замерзший каменный бортик. Пока колючий ветер ерошил его аккуратно расчесанные волосы, Эрик провел затянутым в перчатку пальцем по внешнему краю маски, в сотый раз за сегодняшний день вернувшись к печальным размышлениям о присутствии Брилл в Опере. «Конечно, эта чертова женщина не оставит меня в покое. Она задавала слишком много вопросов. Да я даже пойти никуда не могу без ее вынюхиваний. Она хуже чертовой ищейки…»
— Но что, дьявол побери, мне с ней поделать? У нее достаточно рычагов воздействия, чтобы я наверняка прекратил ей досаждать, — сказал Эрик вслух и раздраженно сжал губы. Зарычав, он хватил кулаком по холодному камню. — Не стоило позволять ей подкрасться ко мне. Какая глупая ошибка. С другой стороны, кажется, я заразился глупостью… последнее время почти все, что я делаю, попахивает идиотизмом. И все-таки что со мной не так, если, имея такой шанс заставить ее корчиться от стыда, я отступил… даже посочувствовал ей? Что-то в выражении ее лица в тот момент надломило мою решимость. Черт бы ее побрал! Она вела себя так, словно ждала, что я ее ударю.
Злясь на себя за каждую вероломную унцию испытанной симпатии, Эрик принялся жевать нижнюю губу. Слегка поежившись, он нахмурился, ощутив, как что-то врезалось ему в грудь. Отодвинувшись от каменного бортика, Эрик опустил раздраженный взгляд на один из своих жилетных карманов. Плавным движением он запустил пальцы в негодный карман и подцепил кончиком указательного пальца длинную серебряную цепочку. «Это еще что такое?» С растущим любопытством Эрик ловко дернул за цепочку и с потрясенным смятением узнал качающийся перед глазами медальон.
Изображение Святого Иуды подмигнуло ему, когда он поднес вращающийся серебряный диск поближе к лицу. Эрик нашел подарок, который Брилл дала ему на ненастоящий день рождения. В уголках его рта заиграл тончайший намек на улыбку — Эрик вспомнил тот момент, когда Брилл протянула ему образок. «Она сказала, что считает его подходящим, учитывая, что Святой Иуда — заступник в безнадежных делах… Она смеялась, когда говорила это… подтрунивала надо мной. Боже, как я любил, когда ее глаза начинали сиять от смеха».
— Я думал, что потерял его, — произнес Эрик с ноткой смущенного изумления. — Странно, что раньше я не ощущал его в кармане. Уверен, я уже надевал этот жилет после… но… — Оборвав себя, Эрик мгновенно помрачнел. «Перестань вести себя, как идиот… эти воспоминания — фальшивка… ты ЗНАЕШЬ это».
Собрав цепочку в ладонь, Эрик медленно накрыл пальцами благостный лик святого, стиснув медальон в кулаке. Когда кожа перчатки скрипнула от резкого натяжения, ему кое-что пришло на ум. «Мне следовало бы догадаться. Позволила незнакомцу разделить день рождения со своей дочерью… ха… я был дураком, раз еще тогда не задался вопросом о ее мотивах. Но я выучил урок, как всегда».
Отведя кулак назад, Эрик дернулся было, чтобы швырнуть символ своего разочарования с крыши Оперы, но в последний момент что-то остановило его руку. Дрожа от усилия избавиться от кулона, он застыл посреди движения. Но чем яростнее Эрик боролся, тем труднее ему было пошевелиться. Воспоминания неумолимо вспыхивали в его голове. Закрыв глаза, Эрик воскресил образы зардевшейся и смеющейся Брилл, когда та многие месяцы тому назад учила его танцевать, и застенчивых, но притягательных глаз Арии, широко улыбающейся ему, несмотря на все его очевидные странности. Даже мимолетное видение весельчака Коннера, так легко принявшего его, поднялось из глубин памяти. Затолкав воспоминания обратно в подвалы разума, Эрик медленно опустил кулак вдоль тела. Тогда-то он и понял, что выкинуть прочь и медальон, и воспоминания будет вовсе не так просто, как он думал. И что его борьба за это только началась.
Тяжело вздохнув, Эрик выпрямился и отошел от края крыши — лишь затем, чтобы развернуться и подбежать обратно. Чувствуя себя не в своей тарелке, он нервно потер руки.
