Поймав ответный взгляд наблюдающей за ним одной конкретной блондинки, Коннер тут же отвернулся и опустился, чтобы сесть на краю сцены. Чувствуя себя немного глупо из-за того, что его сердце пропустило удар при виде подруги Брилл, Мэг, он быстро поднес скрипку к подбородку, более чем готовый вновь начать репетицию и забыть мальчишеское смущение, от которого к щекам прилила кровь. «Господи, я с пятнадцати лет не ощущал подобной неловкости в присутствии женщины. Странно то, что при этом Мэг не самая красивая женщина, с какой я имел дело. Определенно, мне не с чего вести себя как ребенок при одном взгляде в ее направлении. Но не знаю… есть в ней нечто такое, что выбивает из колеи. Может, потому что она всегда выглядит такой раздраженной, когда замечает, что я на нее смотрю. Да и наплевать, лучше вообще об этом не думать». В ожидании, когда дирижер поднимет палочку, Коннер вновь погрузился в размышления о насущном.
За те семь дней, что минули с его прибытия, днем у него почти не оставалось времени на сестру и племянницу. Лишь по ночам, спустя долгие часы после окончания репетиций, он мог навестить Брилл в ее смену. Никогда не отличавшаяся особой ловкостью в обращении с совком или шваброй, его сестра отказывалась от любой помощи в деле уборки. Она справедливо полагала, что все его усилия будут только мешать. И, несмотря на вину, которую Коннер испытывал из-за того, какой изнурительной была работа Брилл, и застарелую тревогу, терзающую его всякий раз, когда он гадал, какими именно сведениями располагает Эндрю на данный момент, время, которое он проводил с сестрой, было счастливым.
Но когда Коннер был не с семьей или на репетиции, то посвящал свободное время поискам, которые Брилл наверняка бы не одобрила. Собственно, по этой самой причине он нарочно скрывал от нее свою деятельность, поскольку, пообещай он перестать, это лишь воспрепятствовало бы его плану. Хотя приходилось признать, что даже и без вмешательства Брилл он не особо далеко продвинулся в поисках своего бывшего друга в маске. Коннер попросту не знал, с чего начать, потому что не мог спросить, где Эрик остановился или в каком отделе работает. Так что каждая свободная минута была посвящена обшариванию оперного театра сверху донизу.
Уронив нестройно взвизгнувшую скрипку на колено, Коннер повернулся и в открытую уставился через плечо на Марианну, затеявшую очередную перепалку в балетной труппе. Он наблюдал, как мадам Жири решительно подошла к ней и начала размахивать перед ее лицом тростью, которую носила с собой на занятия. Умоляюще посмотрев на дирижера, Коннер тяжко вздохнул. Уловив намек, тот кивнул и быстро распустил оркестр — к вящему облегчению присутствующих. Радостно вскочив на ноги, Коннер прошлепал по сцене и свернул в одну из кулис, страстно желая убежать подальше от шума, производимого недовольными хором и балеринами. Проходя мимо Мэг, он послал ей свою лучшую улыбку, но, вместо того чтобы улыбнуться в ответ, та лишь бросила на него настороженный взгляд и отвернулась. Раздраженный этой странной реакцией, Коннер подхватил футляр и положил в него свой инструмент куда менее деликатно, нежели обычно.
Перекинув ремешок через плечо, Коннер расправил лацканы пиджака, затем, выудив карманные часы, сверился со временем и направился к ближайшей лестнице.
— Что ж, нет лучшего способа избавиться от раздражения на женщин, чем пробираться через горы пыльного реквизита в поисках безмозглого недоумка, — пробормотал он себе под нос, перепрыгивая через две ступеньки за раз.
Не имея четкого плана, куда пойти сегодня, Коннер прекратил подъем, достигнув третьего уровня колосников. Легко ступая, он лениво миновал зверинец из чучел животных и, позволив разуму отвлечься, остановился, чтобы показать язык замершему в оскале тигру. Донесшаяся из бокового прохода вереница тихих шагов заставила Коннера быстро выпрямиться и вернуть язык на подобающее место. Склонив голову набок, он некоторое время прислушивался к звуку, но затем вновь перевел внимание на куда более интересную выставку поломанного оружия, выстроившуюся вдоль стены позади животных. «Похоже, это один из рабочих сцены. Они всегда так пружинисто ходят — полагаю, это помогает им сохранять равновесие на мостках».
Перешагнув через лежащую на полу оленью голову, Коннер снял со стены копье и с улыбкой потыкал им в нее. Уловив краем глаза какое-то движение, он повернулся вправо — как раз вовремя, чтобы заметить высунувшееся и юркнувшее обратно за угол лицо. «Странно, — тут же подумал он, — этот парень что, только увидел меня и сразу же кинулся искать другой путь?» Забыв вернуть копье на место, Коннер перепрыгнул через оленью голову обратно и поспешил к ближайшему повороту, за которым скрылся незнакомец.
