— Если думаете, что были грубы, вам стоило бы посмотреть, как ведут себя со мной некоторые другие, — со смешком сказал он. — Предыдущий приставленный к Опере священник не продержался и двух недель. Хотя… вроде как он был сварливым старым ублюд… — выпустив руку Брилл, отец Томас слегка скривился. — Ой, я не должен был так говорить. Он был прекрасным человеком.
В горле Брилл плескался смех, пока она наблюдала, как лицо отца Томаса краснеет от смущения. На миг ее неспокойные мысли отступили назад, дав секунду свободы от окутывавшего ее весь день тумана дурных предчувствий.
— Меня зовут Брилл Доно… Доннер, святой отец. Простите, что не сказала вам раньше. Думаю, это просто толпа заставила меня разнервничаться.
Понимающе кивнув, священник прошел мимо Брилл в переднюю часть часовни, где прибрал спички и неиспользованные свечи возле алтаря. Повернувшись обратно лицом к ней, он провел рукой по волосам, убирая лезущие в глаза кудрявые пряди.
— Я это понимаю. За кулисами слухи распространяются очень быстро. Вы об этом тревожились?
Улыбка замерцала и стекла с лица Брилл.
— Тревожилась? Что навело вас на эту мысль… — пробормотала она, и все подавляемое смущение с новой силой обрушилось на ее мысли.
— Может, я и священник, мадам Доннер, но я не дурак. Я распознаю тревогу, когда вижу ее, — сказал отец Томас, погрозив пальцем в ее сторону и озабоченно наморщив лоб.
Расслабившись, Брилл послала ему еще одну улыбку. «Как странно, что мне понадобилось столько времени, чтобы найти самого милого обитателя этого места. Конечно, большинство людей, с которыми я работала, были не очень религиозны. У них не было причин упоминать о нем. Я бы хотела, чтобы они упомянули… всегда на пользу, когда есть кто-то, с кем можно поговорить… — Слегка кивнув, Брилл посмотрела на дверь, затем снова туда, где, участливо глядя на нее, стоял отец Томас. — Ну, я просила совета… может, он прямо перед глазами».
— Вы сказали, что обычно принимаете исповеди примерно в это время? — медленно спросила она.
— Хмм… да, — ответил тот.
— Тогда, наверное, вы можете выслушать сегодня мою исповедь? — неуверенно поинтересовалась Брилл, одновременно гадая, верно ли поступает.
Просияв, отец Томас подошел к ней по проходу между скамьями.
— Конечно, могу. Идемте сюда, — взволнованно сказал он и повел Брилл к исповедальням в углу, прежде чем та успела обдумать, что же она делает. Придав лицу более серьезное выражение, он открыл одну из дверей для нее, а затем вошел через другую и закрыл ее за собой.
Оказавшись в заложниках собственного выбора, Брилл сделала глубокий вдох и шагнула в исповедальную кабинку, закрыв ее за собой. Усевшись, она с тревогой ждала, когда отец Томас откроет занавешенное сеткой окошко, соединяющее две крохотные комнатки. «Не ошибка ли это? Могу ли я доверять… господи, Брилл, неужели ты стала настолько циничной, что не можешь доверять священнику? Он духовное лицо… возможно, из этого разговора выйдет что-нибудь хорошее. Мне же необязательно упоминать имена. Это исповедь… а не просто там болтовня о прошлом». В этот момент заслонка на маленьком окошке с тихим щелчком скользнула в сторону, заставив ее слегка подскочить.
Прочистив горло и собравшись с мыслями, Брилл склонила голову:
— Простите меня, святой отец, ибо я согрешила. Последний раз я исповедовалась шесть месяцев назад.
— Так давно? Неудивительно, что у вас столько тревог, — почти непринужденно отозвался священник с той стороны перегородки. — Тогда просто начните откуда вам угодно. Что особенно занимает ваш ум?
— Да я и не знаю, с чего начать, — пробормотала Брилл себе под нос, откинувшись затылком на стену позади себя. «Что особенно занимает мой ум… у меня на уме только одно. Нет! Не думай об этом… не говори этого вслух». — Я поняла, что позволяю своему гневу взять надо мной верх. Это происходит слишком часто, и я знаю, что должна демонстрировать больший контроль. — «Хотя Эрик заслужил каждый божий раз, когда я на него орала», — мысленно пробурчала Брилл и сощурилась от этой мысли.
— Ваш гнев разжигает какой-то конкретный человек или таких много? — ровно спросил отец Томас.
Сделав было вдох, чтобы ответить, Брилл захлопнула рот, когда сообразила, что собиралась упомянуть мужчину, который особенно действовал ей на нервы.
— Никого конкретного, — сказала она вместо этого. — Некоторые другие женщины здесь умеют быть весьма ехидными. Я просто позволила им достать меня.
— Позволив себе встретить их бесчувствие злобой, вы дали обидчикам одержать над вами верх. Вы загнали себя в ловушку гнева по собственной воле. Нас учат прощать тех, кто выступает против нас, а не встречать их яростью. Вы понимаете?
Слегка выпрямившись, Брилл раздраженно сжала губы. «О, легко сказать. Прощение — это всегда что-то, к чему нужно стремиться… конечно, если только чертов мужчина, которого тебе предполагается простить, не настолько выбивающий из колеи засранец, что ты даже сосредоточиться не в состоянии, когда он в одной комнате с тобой».
