Внимательно глядя на него этими своими глазами цвета бури, Брилл приподнялась на локте — ее рот растянула ленивая улыбка, волосы свободно рассыпались по плечам.
— Сомневаться в себе, тревожиться, размышлять о том или ином. Знаешь, я ведь могу сказать, когда ты это делаешь…
— Да, да. Я знаю… ты чертова телепатка, — сказал Эрик более грубо, чем намеревался.
— Нееет… — весело ответила Брилл, не обращая внимания на его тон. Подняв руку, она провела большим пальцем вдоль морщинки между его бровями. — Я могу сказать, потому что когда ты размышляешь о чем-то, у тебя на лбу появляется милая маленькая морщинка.
Уставившись на нее, Эрик, кажется, не сумел удержать на лице хмурое выражение.
— Тогда почему ты только что смеялась? — требовательно спросил он, ухватившись за угол простыни, чтобы целомудренно прикрыться.
Уронив руку от его лица, Брилл наклонилась вперед.
— Прошу прощения, я не подумал, — сказала она с чрезмерным французским акцентом, который всегда использовала, когда подражала ему. — Не знаю, почему это меня так развеселило. Когда ты чувствуешь себя неловко, то становишься более светским. Это просто выглядело глупо после… ну, учитывая, как мы только что были близки.
Тревожно посмотрев на нее еще мгновение, Эрик в конце концов откинулся на подушки.
— О… и это все? — небрежно спросил он, то и дело косясь на Брилл уголком глаза, в полной растерянности относительно того, что теперь делать. «Каков приличествующий этикет для такого типа ситуаций? — Остановившись на долю секунды, он поморщился от собственной мысли. — Проклятье, я ПРАВДА становлюсь более светским, когда мне не по себе!»
— Да, это все, — пробормотала Брилл, подползая ближе к его боку, пока жар ее кожи не согрел сквозь простыню бедро Эрика, послав по хребту стадо мурашек. В отличие от него, Брилл не стала утруждать себя натягиванием покрывал, вместо этого предпочтя лечь на живот и скрестить ноги в воздухе. Ее близость и видимое безразличие к собственной наготе начали отвлекать Эрика, и он непроизвольно отвел взгляд от ее лица, следуя по изящному изгибу ее спины. «Как она может чувствовать себя непринужденно в таком виде?»
— Ну, это… хорошо, — тупо сказал Эрик, продолжая с откровенным любопытством пялиться на тело Брилл. До этого он был настолько захвачен ощущением ее рук, что сейчас был первый раз, когда он действительно видел ее, и только ее. Без слоев одежды, без нижних юбок и ярдов укрывающей ткани, вообще без каких-либо украшений — она по-прежнему оставалась невероятно красивой. Стиснув зубы, Эрик пытался игнорировать новую искру возбуждения, уже сжимающую мышцы живота. Заметив направление его взгляда, Брилл слегка пригнула голову, и на ее щеках засиял румянец. «Полагаю, она не настолько безразлична, как я считал», — тут же подумал Эрик; перед лицом ее стыдливости его тревога чуть утихла.
Потянувшись назад, чтобы набросить на себя простыню, Брилл сверкнула кривой улыбкой, впервые с тех пор, как Эрик познакомился с ней, выглядя так, словно не знает, что сказать. Эрика удивило, насколько очаровательным было это легкое колебание, и он невольно расслабился. Каким-то образом понимание, что Брилл тоже в чем-то чувствует себя неуверенно, помогло ему справиться с собственными сомнениями, заглушить коварный шепоток в голове.
— Кстати, — начала Брилл, водя пальцем по швам наволочки, — и когда она медленно подняла глаза на лицо Эрика, в них плясали отголоски ее обычной живости и юмора. — Очевидно, месье, что вы сделали гораздо больше, чем просто немного читали про… как же это назвать… ночные искусства.
— Извини? — спросил Эрик, вздернув брови к волосам.
Сморщив нос, Брилл ткнула его под ребра.
— Пресвятая Дева… ты собираешься заставить меня сказать это как есть, да? Что я имела в виду, это то, что ты крайне быстро научился. Если бы я знала, что это будет так приятно, я бы давным-давно тебя соблазнила. — Сказав это, она прикусила губу и повернула голову, чтобы спрятать лицо в ближайшую подушку. — О боже, не могу поверить, что только что это сказала!
Оглушенный, Эрик мог лишь пялиться на Брилл, пока та заливалась ярко-красным румянцем. «Погоди-ка… она только что сказала, что… все прошло хорошо… верно? Я не напортачил». Он медленно расплылся в улыбке, и его омыло глубокое чувство удовлетворенной самоуверенности. Внезапно Эрику стало невтерпеж вновь повторить их «ночные искусства» — и испробовать несколько вещей, о которых он читал. Теперь он широко ухмылялся, тихий голосок в голове умолк окончательно, а в груди разлилось сияющее тепло. «Как я не осознал этого прежде… Господи, я люблю эту женщину».
Приободрившись, Эрик потянулся — в первый раз без какого-либо внешнего поощрения — и пробежался пальцами вниз по руке Брилл, поражаясь тому, что ему наконец-то доступна столь простая роскошь, как прикосновение в такой небрежной манере — как нормальному человеку. Реагируя на его ласку, Брилл подняла голову и улыбнулась ему поверх подушки.
— Я не мог бы желать лучшего учителя, — пробормотал Эрик, наслаждаясь тем, что улыбка Брилл стала еще шире.
