— Да… полагаю, я этого заслуживаю, — со слабой опустошенной улыбкой пробормотала она. — Это место… переполнено воспоминаниями. Достаточно пройтись среди этих стен… и все они возвращаются обратно… Это заставляет меня чувствовать себя так, словно я тоже вернулась обратно… обратно к тому человеку, которым я тогда была.
— Значит, теперь вы другой человек? — спросил Коннер, малость ошарашенный тем, что эта женщина, которую он едва знал, так с ним откровенничает.
— Все меняются… даже люди вроде меня. В любом случае, я, по крайней мере, пытаюсь. — Подняв на него свои мягкие темные глаза, Кристина слегка встряхнулась и сверкнула чарующей улыбкой. — Вы кажетесь приятным человеком. Если уж на то пошло, вы, по-видимому, вызываетесь присматривать за ребенком мадам Доннер, пока она… болеет. — Посмотрев на Арию, потом снова на Коннера, она потерла руки. — Итак, Мэг нравятся маргаритки, точно. И если вам удастся упомянуть некоторые места, по которым вы путешествовали, это будет иметь успех.
— Хм… благодарю… — сказал Коннер. Кристина отвернулась и глянула на него через плечо.
— Мне правда пора идти, — сказала она, торопливо помахав на прощание. Машинально подняв руку в ответном жесте, Коннер тоже помахал ей, и виконтесса устремилась дальше по улице.
— Это было… странно, — пробормотал он, наблюдая, как Кристина исчезает из виду. Опустив взгляд на Арию, Коннер скорчил рожицу и развернулся, чтобы оторопело приблизиться к двери цветочного магазина. Войдя в магазин, он спустил Арию на пол, чтобы та могла свободно порезвиться, а сам принялся внимательно рассматривать яркие букеты.
Остановившись перед маргаритками, он, нахмурившись, взглянул на белые цветы. «Не вижу причины, по которой мадам де Шаньи стала бы мне врать насчет чего-то столь дурацкого, как цветы. И все же, если судить по ее поведению до данного момента, по-моему, с ее стороны очень странно помогать незнакомцу без причины. Возможно, в виконтессе есть нечто большее, чем я видел», — нехотя признал Коннер, набрал охапку цветов и быстро расплатился за них.
Выйдя за дверь, со следующей по пятам Арией, Коннер не мог не улыбнуться про себя. Неожиданно он больше не чувствовал себя таким потерянным, как раньше, — к нему вернулась часть его обычной самоуверенности. «То, что ей нравятся маргаритки, имеет смысл. Они из счастливого типа цветов, без лишней суетливости. Они ей подходят. — Опустив взгляд на Арию, чтобы взять ее за руку, Коннер принялся насвистывать себе под нос. — Самое время взять себя в руки и сосредоточиться на деле. Довольно валять дурака».
Ария посмотрела на него и ухмыльнулась.
— Ей п-по п-правде понравится букет. Я п-просто знаю это.
— Рад слышать это от тебя, детка. У меня сразу от сердца отлегло, — засмеялся Коннер, пробираясь мимо потока пешеходов обратно к Опере. Приблизившись к широким бульварам, которые вели к театру, он заметил на другой стороне улицы высокую фигуру Джеймса Тернера, быстро двигавшегося в противоположном направлении — каждый его шаг выглядел так, будто он вот-вот сорвется на бег. Тенор завернул за угол и скрылся с глаз прежде, чем Коннер даже успел подумать, не перейти ли через дорогу, чтобы поздороваться с ним.
Пожав плечами, Коннер нагнулся и поднял Арию одной рукой; к другому боку он прижимал букет. Ускорившись, он на ходу подбрасывал племянницу, пока та не расхохоталась от восторга, а ее щеки не раскраснелись от ветра. Быстро добравшись до одного из малоиспользуемых входов в Оперу, Коннер резво взбежал по лестнице и распахнул закрытую дверь. Увидев с другой стороны отца Томаса, он затормозил и улыбнулся.
— Приветствую, святой отец. Простите, что едва не врезался в вас… похоже, сегодня это становится моей ужасной привычкой.
По-совиному моргнув сквозь очки, священник помялся и вымучил из себя улыбку.
— Не берите в голову.
— Значит, собираетесь прогуляться снаружи? Сегодня чудесный ясный день, хотя все еще холодно.
Глянув на цветы, отец Томас кивнул в ответ на утверждение Коннера, явно более чем слегка поглощенный своими мыслями.
— Приятно слышать. Я надеялся немного подышать свежим воздухом по дороге на встречу с одним из моих наставников в аббатстве.
Подмигнув священнику в попытке улучшить его унылое настроение, Коннер шагнул в сторону, чтобы дать ему пройти.
— Мы вас тут ужасно обременяем, святой отец? Клянусь, скоро я приду на исповедь!
Тревога в глазах отца Томаса чуть угасла, и он рассмеялся.
— Не скажу, что буду ждать, затаив дыхание, месье, но, если решите прийти, обязательно предупредите заранее.
— Почему это?
— Чтобы я мог выделить день или около того на то, чтобы выслушать всю ее без перерыва, — не моргнув глазом ответил священник и, помахав, прошел мимо Коннера.
Расхохотавшись, Коннер покачал головой.
— Я знал, что вы мне нравитесь не просто так! — громко крикнул он вслед, затем развернулся и вошел в Оперу. Вновь поставив Арию на ноги, он закрыл за собой дверь, уже планируя, как именно будет ухаживать за одной светловолосой балериной. Заметив внезапно помрачневшее выражение лица Арии, Коннер потрепал ее по голове.
