Однако вовсе не такого вопроса я ожидала от Гарика. Точнее, совсем не вопроса — в последнее время мне с лихвой хватает и собственных, — нет, я ждала от него ответов на свои!
— Добрый вечер. А разве вы уже не знаете, кто это? «Коммерсант Б.» ничего вам не говорит?
— Нет, а что? Вы что-то раскопали?
Теперь мы на «вы». Ладно.
— Думаю, нам нужно серьезно поговорить.
— Какие вопросы! Ань, сообрази пока пожрать, а мы с Женей пойдем пообщаемся.
— Ну, Игорь! Сколько раз говорить: «поесть», а не «пожрать». Эх ты, гоблин бритый!
Со смехом увернувшись от шутливого шлепка, Аня, мурлыкая что-то себе под нос, направилась в сторону кухни.
Как только она удалилась, с лица Гарика сползло веселое выражение, морщинки у глаз куда-то исчезли, и он вновь превратился в того мрачного типа с непроницаемым взглядом, с которым я разговаривала в ресторане. Как будто проглянувшее на минуту солнце перестало греть его своими лучами.
Не говоря ни слова, он прошел мимо меня и стал подниматься по лестнице на второй этаж. Я пожала плечами и последовала за ним.
В небольшом уютном холле второго этажа Гарик все так же молча бросил на бильярдный стол свое пальто, достал из стенного бара бутылку «Белой лошади» и два стакана и кивнул мне на кресло в углу.
Разлив виски, он протянул мне мой стакан и устроился в соседнем кресле.
— Ну?
— Что «ну»? Я полагала, это вы поделитесь со мной кое-какой информацией.
— Только после вас.
Я вкратце изложила последние события и свои ощущения от этих событий. Молчавший во время моего рассказа Гарик-Игорь сделал большой глоток и сказал:
— Согласен с вами — дело мутное. Ваши выводы?
— В «Новостях», когда говорили о вашем аресте, упоминался некий коммерсант Б. Якобы он заявил, что вы обложили его непосильными поборами и бойцы не то СОБРа, не то РУОПа повязали вас со товарищи во время очередного «наезда». Полагаю, вы поехали к нему не деньги выколачивать, а выяснить, не он ли ваш антагон… то есть, типа, недоброжелатель.
— Я знаю, что значит антагонист. И оставьте, пожалуйста, этот неуместный тон.
Я мысленно зааплодировала. Гарик продолжил:
— Мне уже понятно, что вы привыкли общаться по-русски. К чему эти слова-паразиты? Вы что, меня за шпану уличную принимаете? И, чтобы недоразумений больше не возникало, я никогда не езжу «выколачивать деньги». Ясно излагаю?
— Вполне.
— Итак, вы хотите знать, что известно мне.
— Да уж, хотелось бы…
— Так вот, я ничего не знаю. Об этом «коммерсанте» никогда раньше не слышал.
— А как же?..
— Все ерунда. Дело было так: вечером во вторник, после нашей с вами встречи, мне позвонили. Это был тот же человек, который написал письмо и проник ко мне в дом.
— Откуда вы знаете?
— А он сам мне сказал.
Дело начинает принимать все более интересный оборот. Такого я не ожидала.
— А голос вы узнали?
— Если бы когда-то его слышал, я бы его вспомнил. Нет, голос был незнакомый.
— Так-так. И чего он хотел? Денег?
— Почему денег? — удивился Гарик. — Нет, он сказал, что если я мужчина, то должен прибыть на «стрелку» и ответить за свои дела. Так и сказал: «ответить».
— И вы поехали?
— А как же? Должен же я был наконец узнать, кто этот козел и чего ему от меня на самом деле нужно. Взял ребят, и поехали.
— И ничего не узнали, как я понимаю.
— Как вы догадались?
— Дедукция.
— Гениально, Ватсон!
(Где-то я это уже слышала…)
— А если серьезно?
— Нас элементарно подставили. Не понимаю, как мог купиться на такую мульку. Но со мной еще никогда так не разговаривали, а уж тем более не угрожали. Если честно, мне было даже любопытно посмотреть на этого типа…
— Вот и посмотрели.
— Вот и посмотрел.
— Ну а как же эти руоповцы или кто они там? У них-то в таком случае какой был повод вас «вязать»?
— Тут и начинается самое интересное.
— Я вся внимание.
— В Шестом отделе незадолго до того, как мы приехали на тот пустырь, раздался звонок. Улавливаете сходство?
— Еще как. Вас заложили.
— Верно. Некий фермер из района сообщил, что привез в город фуру говядины, а тут на него «наехали», избили и требуют денег.
— И он сказал, что должен встречаться с вами на том пустыре…
— …где мне и назначил встречу этот неуловимый мститель.
— Ловко.
— Еще бы. Самое смешное, что этой ерундой ни я, ни мои, скажем так, сотрудники уже давным-давно не занимаемся. Вот так.
— Перешли на экономические преступления? — Я вспомнила услышанный краем уха разговор во дворе.
Вопрос повис в воздухе.
Перемена в Гарике едва меня не обманула. Несмотря на ставшую внезапно чистой речь, передо мной по-прежнему сидел один из тех, кого Семаго называет «серьезными людьми». И его спокойный взгляд сказал мне об этом лучше всяких слов.
— Одним словом, это не мой профиль. И наши борцы с преступностью прекрасно это знают. А тут, представьте, такой удобный случай. Никаких бумаг, никаких бухгалтерских проверок: подъезжай и бери тепленьким, много ума не надо. Они и купились.
— Ага…
— Разобрались быстро. Потерпевшего-то нет, дела по звонку не заведешь.
— За что же вас держали в таком случае?
— А, это. Так, ерунда.
— Ну а все же?
