Пит позвонил буквально через пять минут после того, как мы вошли в дом. Мы как раз сидели в гостиной и и я пытался успокоить Роз, когда зазвонил телефон. Я оставил ее на диване и взял трубку.
– Сейчас говорить не могу, – сказал я ему. – Мы только что вошли и нас ждал сюрприз. Похоже, у нас побывали гости.
– В каком смысле?
– Кто-то заглянул к нам в дом, пока мы проводили уик-энд на озере. Они взломали парадную дверь и все перевернули верх дном. Роз рвет на себе волосы, да и мне как-то нерадостно.
– Это ужасно, Эдди. Много взяли?
– Понятия не имею. Говорю тебе, мы только что вошли. Надо походить по комнатам и составить список украденного, но тут такой бардак, что я и не знаю, с чего начать. Ты понимаешь, все ящики вывернуты на пол, ну и все такое.
– Просто кошмар. Похоже, у тебя дел по горло, так что не буду тебя задерживать. Позвонил, чтобы спросить, не меняются ли наши планы?
Я искоса глянул на диван.
– Она, конечно, в трансе, но, с другой стороны, всегда может поехать к подруге, если не захочет остаться здесь одна.
– Так я заезжаю за тобой в половине десятого?
– Отлично. Буду ждать.
Я стоял у переднего крыльца, когда он подъехал на большом белом грузовике-фургоне. Остановился у тротуара, я открыл дверцу и залез в кабину.
– Слушай, ты отлично выглядишь, – он окинул меня оценивающим взглядом. – Несколько дней на солнце тебе не повредили. Роз коричневая и красивая?
– Она обгорела в первый же день, а потом сидела под зонтиком. Я-то не обгораю. Просто лежу и впитываю солнечные лучи, словно аккумулятор. Мы отлично отдохнули, но были просто в шоке, когда приехали домой и увидели, что какие-то психи устроили форменный разгром.
– Взяли много?
Я пожал плечами.
– Если ты про деньги, то нет, потому что денег я дома не держу. Обычно пару сотен баксов лежат на дне установки для увлажнения воздуха, и они по-прежнему там. Но они забрали драгоценности Роз, кроме тех, которые она брала на озеро. Но ты сам понимаешь, сколько драгоценностей берут на озеро? Драгоценности застрахованы на десять тысяч долларов, хотя стоят они в два-три раза дороже. То есть вроде бы мы понесли убытки, но с другой стороны, я же не покупал их в магазине, так что наши потери не так уж и велики.
– Слушай, она же обожала некоторые вещицы. Они взяли серьги с рубинами?
– К сожалению.
– Какой ужас.
– Она, конечно, расстроена. Что еще? Норковая шуба в хранилище, поэтому до нее они не добрались, но в шкафу у нее висели другие меха, почему она не сдала их на летнее хранение, ума не приложу, и их, естественно, унесли. Ти-ви-стерео система осталась. Ты знаешь, большая такая, все элементы смонтированы в едином корпусе. Теперь я рад, что купил ее, вместо того, чтобы приобретать все по-отдельности. Наверное, они решили, что тащить такую громоздкую дуру себе дороже. Но они взяли пару радиоприемников, пишущую машинку и что-то еще, по мелочам.
– Непонятно зачем. Сколько можно получить за подержанный радиоприемник?
– Думаю, что немного. Не наш ли это поворот?
– Наш. Значит, драгоценности – самое ценное из того, что они взяли?
Я кивнул.
– Представляешь, они утащили мой пиджак спортивного покроя. Должно быть, он приглянулся одному из них, да и размер подошел.
– Фантастика. Какой пиджак?
– Из шотландки. Ему уже три года, откровенно говоря, он мне изрядно надоел, но я уверен, что он висел в шкафу, когда мы уезжали. Должно быть, эти грабители не следят за модой.
– Ну и дела. Ты позвонил в полицию?
– Ничего другого не оставалось, Пит. И вот что я тебе скажу. Если тебя ограбили – это еще полбеды. А беда – это общение с полицией. Мы устали после дальней дороги, дом выглядел так, словно по комнатам прошел тайфун, я конечно же позвонил страховому агенту, а тот велел мне немедленно сообщить в полицию об ограблении. Сказал, что никакие убытки покрываться не будут, если полицию не поставят в известность о наступлении страхового случая. Короче, мы провели несколько часов в компании этих громил в штатском. Роз просто билась в истерике, детективы задавали обычные вопросы, хотя точно знали, что это потеря времени. Представляешь, спрашивали меня, не записан ли где серийный номер пишущей машинки. Да кто записывает такую ерунду?
– Никто?
– Вот-вот. Даже если ты его и запишешь, то точно забудешь, куда положил этот листок.
– Или преступники украдут записную книжку вместе с пишущей машинкой.
– Совершенно верно. Но они задавали эти вопросы, потому что такая у них работа, а я чувствовал себя виноватым, поскольку не знал серийного номера. Потом они пристали ко мне насчет чеков на украденные вещи. Но кто их держит в доме? Осторожнее, мальчишка на велосипеде.
– Я его вижу, Эдди. Что-то ты очень нервничаешь.
– Извини.
– Я знаю, что нельзя давить мальчишек на велосипеде, и знаю, где нам сворачивать. Слава Богу, не первый раз сижу за рулем фургона.
Я положил руку ему на плечо.
