Настроение и так на нуле, а теперь спустилось по шкале до отрицательных значений.
– Привет, – поздоровалась она и робко поинтересовалась: – Ты сейчас свободна? Можешь говорить?
– Ну так… – неуверенно протянула Стеша. – Впрочем, да, могу немного.
В трубке послышался шорох. Люське показалось, что Стеша куда-то вышла с телефоном. А, ну все ясно: дома очередной хахаль.
– Я могу перезвонить попозже, – сказала она в трубку.
– Попозже у меня не будет времени, я уеду по делам, так что лучше сейчас. Как твои дела? Ты что-то хотела?
– Толик ушел, – сказала Люська и зашмыгала носом.
– Толяныч? Да ты что? Как ушел? Куда?
– Не знаю. Записку написал – мол, ухожу, не ищи, не звони. И все.
– Ну?
– Что ну? – растерялась Люська.
– Ну ты звонила ему?
– Так он же велел не звонить.
– Нет, ну ты, конечно, странная, Люсь, прости. Велел! Что значит велел? Он кто? Султан в гареме? А ты его наложница?
Люська подавленно молчала и продолжала сопеть в трубку.
– Поэтому и ушел он от тебя, что ты безвольная клуша, – вынесла резюме Стеша, и Люське показалось, что она слышит в ее голосе торжество. – Ладно, не переживай. Может, еще вернется твой Толик. А если не вернется – скатертью дорога. Другого найдешь. – По Стешиному тону было ясно, что сама она особо не рассчитывает ни на то, ни на другое.
– Да, конечно, найду, – эхом повторила Люська. – Я вот что, Стеш, знаешь, хотела тебя… завтра…
Она не договорила. В трубке раздался какой-то шум, треск, и затем мужской голос, до боли знакомый, недовольно произнес:
– Ну с кем ты там чешешь? Пора выезжать.
– Сейчас! Я сейчас, – приглушенно отозвалась Стеша, видимо, рукой прикрывая микрофон.
– Давай скорей! – строго велел голос.
Люська застыла на месте с телефоном в руке. Она узнала этот голос: он мог принадлежать лишь одному человеку – ее Толику. Но как? Как он мог оказаться там, у Стеши?
– Слушай, – виновато произнесла подруга. – Я сейчас не очень-то могу говорить. Давай в другой раз, а?
– У тебя там Толик? – просто спросила Люська.
– Что? – Стеша делано расхохоталась. – Ты с ума сошла? Это вовсе не Толик.
– Это он. Я слышала. Как… как ты могла? Ты же моя подруга!
– Ну и что, что подруга? – не выдержав, взорвалась та. – В любви каждый старается для себя, и нет там никаких подруг. Ясно?
– Ясно, что совести у тебя нет, – горько посетовала Люська. – Я считала тебя самым близким человеком, а ты…
– Не подходит тебе Толик, – чуть-чуть смягчилась Стеша. – Ну не подходит, уж ты мне поверь. Не пара вы.
– Как же не пара, когда прожили вместе десять лет! – возразила она.
– Ну и что, что прожили? Это была не жизнь, а сплошное мучение.
– С чего ты это взяла? – оторопела Люська.
– Мне Толик сам рассказывал, – снова распалилась Стеша. – И какая ты хозяйка никудышная, и как ты его выслушать никогда не хотела, и дома у тебя бардак. Да что там Толик, я сама тебя с детства знаю!
– Ясно, – убито проговорила Люська. – А ты, значит, пожалела его. Так?
– Ну так. Люсь, ну не виновата я, что мужик с прошлогоднего твоего дня рождения, помнишь, в кафешке, звонит мне каждый день! А сейчас и вовсе жить пришел.
– Так это с дня рождения началось? – ахнула Люська.
– Да.
– Ладно. Совет вам да любовь, будьте счастливы.
– Спасибо, – растерялась Стеша и хотела что-то добавить, но она с силой нажала на отбой.
Темнело. Один за другим зажигались фонари. Вокруг кипела жизнь, люди спешили по домам, к своим семьям и любимым. Люська стояла посреди улицы и глотала слезы. Ей было так тошно, что хотелось броситься под машину. И она бы бросилась, но представила свое изуродованное тело на асфальте и отказалась от этой затеи.
Делать нечего, нужно идти домой. Люська поплелась к трамвайной остановке, всхлипывая и размазывая тушь по щекам. Придя в пустую квартиру, она не стала ужинать, а, помня прошлую бессонную ночь, выпила снотворное и заснула сном младенца до самого утра.
А утром настала суббота. Выходной. И Люськин день рождения. Она спала до девяти – неслыханная роскошь для человека, который пять дней в неделю встает в шесть утра. Долго нежилась в ванне с клубничной пеной, потом пошла в салон неподалеку от дома и освежила маникюр, а заодно подправила брови. После этого Люська отправилась в магазин. Идея выпить и закусить вовсе не утратила своей актуальности из-за предательства Стеши. Наоборот, она стала еще привлекательнее и ярче. Затарившись двумя бутылками сухого красного вина французского производства, а также хорошим сыром, баночкой икры и парой готовых салатиков, Люська поспешила обратно домой.
Взобравшись на свой последний, пятый, этаж, она остановилась как вкопанная: на верхней ступеньке сидел мужчина, вернее, не сидел, а полулежал. Глаза у него были закрыты, волосы в беспорядке падали на лоб, одежда полуразорвана и в пыли.
«Вот те на, приехали», – подумала Люська.
Никогда раньше пьянь сюда не добиралась, если и удавалось проникнуть в подъезд, тусовалась у окна на площадке первого этажа.
А этот вот до самого верха долез. Люська осторожно и брезгливо обошла мужика и достала ключи.
– Шел бы ты отсюда, – пригрозила она ему. – А не то полицию вызову.
