Это, безусловно, был он. Теперь я узнала бы эти глаза из тысячи. Кошмар моего вчерашнего дня и бессонница сегодняшней ночи воплоти шел по проходу навстречу твердой уверенной походкой. На лице все то же удивленное выражение. Глаза, будто впитавшие весь холод арктической зимы, смотрели, на меня не мигая. Черные брови сошлись на переносице над изумрудными озерами. Показалось, что все вокруг замерло: движение поезда, мерный стук колес, улетающие за горизонт поля - ничего этого вдруг не стало, только его четко высеченная фигура и гипнотизирующий взгляд, приближающиеся с неспешной неотвратимостью. Я снова ощутила сковывающий холодящий страх, он пробирал все тело, от сердца до кончиков пальцев, и уже не удивилась, почувствовав, как бы в ответ на него, миллион вибрирующих пузырьков в крови. Теперь их стало еще больше, они занимали не только руки, но и инстинктивно выпрямившиеся плечи и вены застывшей шеи. Они бешено вибрировали и обдавали меня живительной прохладой, не давая сосредоточиться только на ужасающих глазах и окончательно провалиться от страха в эти зеленые болота.
Первая и единственная мысль - срочно убежать как вчера, без оглядки, не останавливаясь, не думая, не разбирая дороги, но я страшным усилием воли сумела остановить себя. Бежать попросту некуда, разве что закрыться в купе и не выходить все пять часов, что, кстати, не гарантировало освобождения от всепоглощающего страха, который вызывал во мне этот человек, не говоря уже о том, что это глупо, по-детски и совершенно мне не свойственно. В итоге я зло оборвала поток мыслей, принявший столь неправильное, как мне казалось, чисто инстинктивное направление. Одного раза хватит. Я не привыкла прятаться и никогда ни от кого не бегала, теперь уже можно сказать, почти никогда. Злость накатила на меня неудержимой волной презрения к самой себе и к этому мужчине, заставляющему чувствовать себя слабой и беззащитной, каковой я никогда себя не считала. Злость и раздражение столь четко проявились, что нейтрализовали даже часть страха, помогая мыслить здраво. Я всегда была сильной, во всяком случае, старалась себя в этом убеждать и только крепче обычно сжимала зубы, когда жизнь старалась прижать меня к грешной земле, проверяя на прочность характер.
Мысли промчались с невероятной скоростью, но я все же вынудила себя идти по проходу навстречу страху, не отводя глаз и даже не собираясь уступать мужчине в этой идиотской игре в гляделки. Злость становилась сильнее с каждым шагом, и вибрации от бурлящих пузырьков в крови только подстегивали ее кипение. Подойдя почти вплотную, я уже не смогла сдерживать свое раздражение.
- Что вы в них увидели на этот раз? - зло выплюнула я английские слова, имея в виду свои несчастные глаза, в которые он продолжал впиваться даже сейчас. Почему-то подсознательно я преисполнилась уверенности, что он поймет меня.
Человек остановился как вкопанный прямо передо мной, не потрудившись даже уступить место для прохода, несколько томительных секунд продолжая вглядываться в меня, нависая своей угрожающей фигурой. Страх отступил под натиском слепой злости.
- Ручей... - протянул он, и какая-то усталая обреченность вперемешку с облегчением послышались в его глубоком резком голосе. Звук, нарастая, отразился от стен, как в огромном пустом помещении. Мое тело инстинктивно сжалось, еще не улавливая смысловой нагрузки ответа. Я понимала, что это всего лишь иллюзия слишком разошедшегося воображения, но ничего с собой не могла поделать.
- Горный ручей. Вода бежит по извилистому склону, и тяжелые капли срываются вниз на острые камни.
Он говорил это так уверенно, будто в моих глазах в данный момент крутилась пленка кинофильма, и мужчина всего лишь перечислял увиденное на ней. Я в шоке уставилась на него.
'Что это было - комплимент или такой оборот речи?' - слова, мягко говоря, застали меня врасплох. Из-за внезапного замешательства пришлось себя снова собирать в кулак, хотя за словами в карман я никогда не лезла.
- Комплимент, конечно, витиеватый и затейливый, но для него больше бы подошли голубые глаза или, в крайнем случае, серые, - я не пыталась скрыть раздражение, которое выдавал мой разъяренный голос. Казалось, он этого совершенно не заметил или, наоборот, слишком хорошо понял, уголки его губ слегка приподнялись в сдержанном подобии ухмылки, неприятно исказившей лицо. Сейчас своим взглядом я могла бы кого угодно стереть в порошок, даже человека выше меня на голову, но только не его, и это было непривычно и плохо, очень плохо.
- Нет, не подошли бы. В вашем ручье отражается зелень весеннего леса, и это не комплимент, - жестко возразил он. Вы хорошо бегаете. Занимались спортом или это ваше стандартное поведение? - Кажется, он решил задеть меня в отместку за грубость.
Дыхание перехватило, и горячий румянец проступил на моих бледных щеках.
