- Ну и, что означает этот вопрос? - поинтересовалась я.
- Я что, непонятно выразился по-русски? До этого ты меня прекрасно понимала. - Уголки губ поползли вверх, а острые черты лица немного смягчились.
- Слова я уяснила, теперь вот ищу глубинные смыслы.
- Совершенно напрасно, их там нет. Просто приглашаю на ужин. Тебя вымотали близость смерти и погружение, а меня череда приключений. Нам обоим не помешает передышка. И почему-то мне очень кажется, что одна, без меня, ты сегодня не решишься куда-либо идти.
Мне хватило ума даже не пытаться врать ему.
- А ты, можно подумать, в данный момент сможешь отпустить меня одну, не боясь за свою драгоценную жизнь, - не осталась я в долгу.
Он проигнорировал выпад.
- И куда же мы пойдем?
- В нескольких кварталах отсюда есть милое кафе, там прекрасно готовят мясо на углях и кофе совсем не плох. Не возражаешь пройтись немного пешком?
- Выйди, мне нужно переодеться, - именно так звучало согласие, слегка резко, но какая, в сущности, разница, если это все же согласие.
Когда за Даниэлем легонько щелкнула дверь, я не нашла ничего лучше, чем снова подумать о его ангелоподобной блондинке. Несколько раздражало то, что я возвращаюсь к ней мысленно и сравниваю нас, причем с переменным успехом. Этот глупый внутренний поединок не мог закончиться для меня ничем хорошим. Я настойчиво убеждала себя, что этот мужчина мне совершенно безразличен, а, следовательно, и безразлична его личная жизнь, тем более что и без этого сейчас голова забита массой вопросов и проблем.
Как ни старалась увериться в обратном, но на этот раз я одевалась исключительно для него, мелкое женское тщеславие жаждало сногсшибательных эффектов и бурных аплодисментов. После всех стараний и ухищрений я долго и придирчиво разглядывала отражение в зеркале. Облегающие брюки подчеркивали достоинства фигуры, тончайшая ультрамариновая блуза привлекала внимание к цвету лица, болеро дополняло образ. Над прической долго не думала, в конце концов, не на свидание же иду, не мудрствуя лукаво, распустила локоны по плечам. Почти незаметный макияж и несколько любимых украшений.
'Вот и все. Надеюсь, он взбешен долгим ожиданием', - с удовлетворением подумала я, накидывая легкое пальто. За окном уже смеркалось и, судя по прохладе из приоткрытой створки, вечер обещал холод, впрочем, от присутствия англичанина градусы на улице вполне способны снизиться еще на пару пунктов.
Странные танцы
Он сидел в вестибюле, листая какой-то журнал. Взор, обращенный ко мне поверх глянцевых страниц, не был, вопреки ожиданиям, ни раздраженным, ни злым. Изумрудные глаза оценивающе скользнули снизу вверх, и откуда-то c задворок души и прожитых жизней поднялась жаркая волна, прокатываясь по телу и расцветая яркими пятнами на щеках. Это во мне проявилась Я - Элиза, глядящая сквозь новую оболочку, на своего любимого и давно прощенного, несмотря ни на что, Тео.
'Как пионерка, честное слово', - призывал к порядку разум. Я постаралась затолкать поглубже внутрь столь не свойственное мне ощущение и при этом не сверзнуться с довольно крутых ступенек под испытывающим взглядом Даниэля.
- Прекрасно выглядишь, - признал он, подымаясь и не отрывая глаз, когда я вплотную приблизилась. Обнадеживало, что на высоких каблуках я не смотрюсь такой пигмейкой рядом с ним. Странное дело, всегда была убеждена, что у меня средний женский рост, но этот мужчина пробудил не ведомый ранее комплекс.
- Это шаблонная фраза из бульварных романов и длинных мыльных опер, - прореагировала я, когда мы вышли на улицу.
- У тебя, похоже, необычно предвзятое отношение ко всем моим репликам, без разницы, говорить тебе гадости или комплименты, реакция будет одной и той же - неиссякаемая желчь широкой рекой. Ты всегда обороняешься, или хотя бы изредка даешь себе передышку и веришь в просто слова без подтекста?
- Считаю, не стоит обобщать то, что обычно происходит в моей жизни и то, что происходит в ней теперь, после твоего появления. Просто любопытно, что же ты на самом деле подумал без вечных женско-мужских игр.
Краешки тонкой линии губ потянулись вверх, заостренные черты обрели плавность, а я впервые увидела, как Даниэль улыбается по-настоящему, не ухмыляется как голодная гиена, не саркастически кривит рот, а именно улыбается. Я в недоумении косилась на его лицо, удивляясь, насколько противоестественно смотрится на нем улыбка, как нечто инородное, портящее.
- Подумал, что там в своем номере, свернувшись калачиком на кровати, в полураздетом состоянии ты выглядела более привлекательно, чем сейчас, продуманно одетая, - признался он.
- Звучит почти как оскорбление, - быстро сказала я, совершенно так не считая, одновременно борясь с очередной теплой волной, поднимающейся по телу.
