Спустя два часа Ксавьер нашел Уинни в кладовке – они с Эйприл занимались инвентаризацией. Он попросил ее зайти в конференц-зал.
Она вежливо улыбнулась, а глаза посылали его к черту.
– Я хочу сказать спасибо за то, что сообщила мне о двуличности Паулы, – произнес он, когда они остались наедине.
Уинни смахнула невидимую пылинку с юбки.
– Не стоит благодарности.
– Я и представить не мог, что Камилла наняла Паулу отомстить мне.
Уинни не подняла на него глаз.
– Месть, кажется, определяет многое в твоей жизни.
Ее слова задели за живое. Он выпрямился во весь свой внушительный рост.
– Вижу, тебе хочется еще кое-что мне сказать.
– Нет, нет…
– Выскажись.
– Не стоит, по-моему.
– Я настаиваю.
– Хорошо! – Она решительным жестом откинула назад густую копну блестящих волос. – Учитывая предыдущие обвинения в мой адрес, я понимаю, что тебя, должно быть, сильно удивило, что я осмелилась вступиться за маленького мальчика и помочь ему… О, ты, наверное, решил, что я таким образом демонстрирую полное отсутствие у меня корысти! Меня это оскорбляет, Ксавьер.
– Ничего подобного! – запротестовал он. – Я тебе благодарен. Если бы не ты, то я никогда…
– Я должна все это слушать?
Он содрогнулся от ее ледяного взгляда, но это он пригласил ее на разговор.
– Ты была права. Я использовал Дункана и эту дурацкую газетную статью как предлог, чтобы прекратить наши отношения.
Это не совсем правдиво. Он прочитал о Дункане и почувствовал, что его предали. А имеет ли он на это право?
– Ты теперь хочешь возобновить нашу связь, потому что я помогла тебе и сыну?
Как же трудно подавить охватившее его желание, подавить надежду, от которой кровь быстрее бежит по жилам! Он в опасности – слишком его к ней тянет. Он этого не допустит.
– Нет, – ответил ей он. – Лучше не делать этого.
– Полностью согласна.
Ему хотелось кричать, разодрать что-нибудь в клочья. Вместо этого он произнес:
– Но ты была права. Мне следовало отнестись к тебе более уважительно… и честно.
– Честно? – переспросила она.
– Ты чересчур эмоционально все восприняла. У меня нет желания играть твоей привязанностью.
Она приоткрыла рот. Он не мог оторвать глаз от ее сладких губ, едва удержался, чтобы не обойти вокруг стола и не обнять ее, не поцеловать.
Вместо этого…
Вместо этого вокруг стола обошла она. Если она его поцелует… В ее глазах гнев… они просто пышут гневом.
– Хочешь знать, что думаю я?
Он кивнул, хотя ему лучше бы выбежать вон, не оглядываясь.
– Вот что я думаю, Ксавьер: ты трус! Тебя на самом деле беспокоит то, что это ты слишком эмоционально вовлекся.
Она не права!
– Ты мог бы закончить нашу связь, как полагается нормальному человеку, но ты искал причины, почему я тебя недостойна.
Недостойна его? Да он просто не хотел ее обижать.
– Все предполагалось как легкий флирт! – закричал он. – Никаких любовных страданий!
«Прекрати на нее орать! Она ни в чем не виновата. Она тебя предупредила. Она порядочная девушка».
– Так это я виновата? Это я все не так расценила?
Во рту у него пересохло.
– Нет, разумеется. – Мысль о том, что он никогда снова не обнимет ее, была мучительна. – Но, по моему мнению, наша связь стала для тебя слишком важной… и это означает, что у тебя может быть душевная рана.
Уинни вскинула голову.
– Даже если и так, то я от тебя ничего не потребовала бы.
Возможно, и не потребовала бы… пока не потребовала.
Она рассмеялась, будто догадалась, о чем он подумал.
– Ты считаешь себя очень опытным и изысканным, таким культурным и воспитанным, но ты не свободен в своих действиях. Ты слишком сдержан, чтобы быть крутым парнем! Ты вечно угнетен…
– Хватит! – Она сама не знает, что говорит! И он не унизится до взаимных оскорблений.
Она замолчала, но лишь на минуту.
– Ты на всех смотришь свысока.
Ничего подобного он за собой не замечал!
– Эта твоя сдержанность и отстраненность… только бы тебя никто не трогал. С чего ты вообразил, что ты такой заманчивый куш? Потому что ты богат? Ха-ха!
Да она рисует портрет его собственной бабушки!
– Догадываюсь, что лучше ездить в лимузине, чем на велосипеде, но ни за что на свете я не поменяюсь с тобой местами, Ксавьер. Пусть у тебя будут все эти деньги и ты владелец мотеля, который я люблю, но я, в отличие от тебя, знаю, как любить людей, как показать им, что они нужны и что их ценят.
– Хватит! С этого момента мы всего лишь коллеги. Еще одно оскорбление…
Угроза тяжестью повисла в воздухе. По глазам Уинни было ясно, чтó она о нем думает.
– С этого момента, – он заставил себя продолжить, – ты будешь обращаться ко мне уважительно! Я понятно выразился?
– Да, сэр.
«Сэр». Это ужалило.
– Мы с Луисом уезжаем в Сидней. У тебя есть месяц, чтобы закончить ремонт на «Вилле Лоренцо».
Она гордо вскинула подбородок:
– Буду работать день и ночь!
– Я вернусь, чтобы все проверить, а затем мы с Луисом возвращаемся в Испанию. Ясно?
– Абсолютно.
Она стояла неподвижно. Он вопросительно на нее посмотрел:
– Что-то еще?
Уинни не ответила, развернулась и вышла, хлопнув дверью.
Ксавьер со стоном упал в кресло и обхватил голову руками.
«С этого момента ты будешь обращаться ко мне уважительно! Я понятно выразился?» «Мы всего лишь коллеги».
