Пять лет назад я очнулась в больнице, не имея ни малейшего представления о том, кем являюсь… Каждый день я бесцельно брожу по городу в поисках хотя бы чего-нибудь, способного помочь вспомнить прошлое. И не нахожу, пока не подаю заявку на работу в местной хоккейной арене, где выступает команда НХЛ «Дьяволы». Три сексуальных хоккеиста выглядят… знакомо. Все они настаивают на том, что не знают меня. Но продолжают наблюдать. Каждый день. Молчание продолжается до тех пор, пока на арене не появляется красивый татуированный незнакомец в костюме и не начинает мило беседовать со мной. Тогда они спрыгивают со льда, готовые сражаться до смерти. И по какой-то причине… он, кажется, готов ответить тем же. Теперь меня втягивают в жизнь гламурной тьмы… и в войну между мужчинами, которых я, по-видимому, когда-то любила.
Задолго до того, как смогла открыть глаза, я услышала, как медсестра рассказывает о своем неудачном свидании.
У меня чертовски кружилась голова. Я продолжала погружаться обратно в темноту, как бы сильно не пыталась подняться. Иногда казалось, что погружаюсь в бездонный черный омут, а вода смыкается над головой.
Но иногда ее голос проникал в мои сны.
— Это последний раз, когда я позволяю сестре подставлять меня. Почти уверена, что сейчас она снова шутит.
Я не могла услышать другого голоса, с кем бы она ни разговаривала. Возможно, правильно было бы просто смириться с этим и не мешать им болтать.
— Думаю, это потому, что однажды, будучи подростками, мы дважды вызывали друг друга на забеги «кто быстрее». И да, я струсила, но она не верит. Это происходило на заднем дворе, но у нас была самая злая соседка, которая как раз в это время собирала помидоры. Она звонила в дверь, чтобы поговорить с мамой, еще до того, как Хлоя была готова, — она издала глубокий грудной смех, который заставил подумать, что та вообще не сожалеет.
— В любом случае, думаю, она все еще злится, потому что, когда я позвонила по поводу свидания, чтобы спросить, почему она так поступила, та сказала, что это должно было помочь преодолеть страх. Страх чего? Приятно проводить время?
Темнота, казалось, тянула обратно вниз. Но мне действительно хотелось узнать, на что было похоже это неудачное свидание, поэтому я заставила себя всплыть на поверхность, пытаясь открыть глаза.
Я пыталась открыть глаза, но никто этого не заметил. У кровати никого не было. Я уже поняла это. Большую часть времени я находилась одна.
Но не всегда.
Была только энергично двигавшаяся медсестра, заботившаяся обо мне и все время болтавшая с подругой, ответа которой я так и не услышала.
— Итак, она устроила свидание, и им должен был стать пикник. Обычно я бы сказала «нет, спасибо» тому, чтобы пойти в субботу на первое свидание в менее людное место, чем Costco. Никогда не знаешь, придурок мужчина или нет. Но если сестра советует согласиться, почему бы и нет, верно? Она заботится обо мне. Парень же не собирается становиться серийным убийцей, и даже будь он им, пришлось бы потрудиться, прежде чем лишить меня жизни. Потому что, очевидно, кому-то известно, где я нахожусь. Ну, если только у серийного убийцы не было слабого контроля над импульсами. Наверное, действительно не следовало соглашаться на пикник.
— Но в любом случае, я согласилась, и вот я здесь. Мы уходим в лес, и у него только рюкзак, который немного меньше, чем я ожидала. Я подумала об одной из тех корзиночек, которые продаются в Crate & Barrel с вином и сыром… Надеюсь, с сыром бри. Я всегда хотела такую корзиночку. Но неважно. Я не сторонница высоких ожиданий.
— Потом мы садимся, и у него вроде как… две бутылки воды и пачка чипсов. Он говорит, что это снэквик. Во-первых, это не так, а во-вторых, из бри получается отличная закуска. Ты не водишь девушку на свидание и не кормишь ее фирменными картофельными чипсами из магазина.
— И да, ты права. Путь к сердцу лежит через сыр. И не убитой меня в лесу. В этот момент я думаю, если не сыр, то что же в рюкзаке? Топор? Но нет! Это был не топор! Все намного хуже!
Последние несколько дней я то приходила в сознание, то снова теряла его, так и не вынырнув на поверхность настолько, чтобы привлечь чье-либо внимание. Как только я моргнула, открыв глаза, меня встретили мягкие потолочные плитки и, очевидно, мозг решил, что этого достаточно, и я снова заснула.
Но теперь, чувствуя приближающуюся темноту, я борюсь.
Необходимо знать, что было хуже топора.
— Это были марионетки! Сумасшедший ублюдок вытащил двух марионеток. Марионетки! И я такая, о нет, не следовало сюда приходить. Он надевает по марионетке на каждую руку, и у них начинается что-то вроде дуэли чревовещателей. Кому из марионеток я нравлюсь больше. Одной очень нравятся глаза, а другой только сиськи. Что, черт возьми, определенно напрягает, верно? Я медсестра и могу справиться с кровью и смертью, но не с тем, что там происходило…
Мне, наконец, удалось моргнуть и открыть глаза. Зажегся свет.
Она встретилась со мной взглядом, когда поправляла одеяла.
Медсестра, лицо которой отражало полный шок, мгновенно засияла.
— Ты проснулась!
Я просто хотела спросить, как та сбежала от кукол.
Я открыла рот, но звук, вырвавшийся из него, не походил на человеческий.
Это лучше, чем оказаться в стерильной больничной палате и осознать тот факт, что я понятия не имею, как сюда попала. Или что было не так.
Или кем я была.
Меня охватил ужас.
— Я позову врачей, — сказала она, выпрямляясь, и я издала еще один звук, который напугал девушку еще больше.
Я не хотела оставаться одна.
Я попыталась схватить ее за запястье, и трубки, подсоединенные к руке, больно впились в кожу.
