Ни поспать, ни... (СИ) полностью

  Я нетерпеливо вытряхивал Аркашку из его шмоток, но постоянно натыкался на его руки — он пытался помочь, но толку с той помощи было чуть. Мешал только.

— Стой смирно!

Аркашка растерялся и замер, а я воспользовался случаем, толкнул на кровать и снял плотно сидящие джинсы вместе с трусами.

— Соскучился, — пробормотал я, падая рядом. Когда успел избавиться от треников? Загадка…

— Костик, — Аркашка тут же подкатился мне под бок и прижался всем телом, — не тяни. Сил нет.

За ручку двери подергали. Я приподнялся на локте и закинул ногу на Аркашкино бедро — слишком долго у нас не было секса, чтобы обращать внимание на всякую ерунду. Времени и так было в обрез.

Дверь теперь уже сильно дергали и даже пнули для верности пару раз. Я наклонился, чтобы поцеловать призывно приоткрытые губы Аркашки…

— Константин!

Мы замерли, с ужасом воззрившись на дверь.

— Мама, — выдавил из себя я и прислонил пылающий лоб к Аркашкиному плечу.

Мама свалилась на мою голову месяц назад. Приехала в общагу, поселилась в комнате и убираться восвояси не желала. Намеков она упорно не понимала и постоянно жаловалась на — сердце — печень — легкие, но пошатнувшееся здоровье не мешало ей резво спускаться с седьмого этажа на прогулку, а после так же бодро возвращаться назад. Лифты в нашей общаге работали не слишком охотно.

— Да что же такое, — голос мамы отчетливо доносился из-за тонкой двери, — ушел, что ли, куда?

— Не знаю, — открестился сосед, высунувший нос на шум. — Я телик смотрел. Может, Катька из семьсот двадцать восьмой видела? Она с малым аккурат в это время гуляет.

По коридору простучали шаги и раздался отдаленный стук — делегация пошла к Ермаковым.

Я снова потянулся к Аркашке, погладил по животу, спустился ниже и легонько сжал его яйца. Помассировал и почувствовал долгожданный отклик. Член Аркашки немного напрягся, а сам он вздохнул с чуть заметным облегчением.

— Валентина Георгиевна, говорю же вам — не видела!

Сердитый Катькин голос раздался невовремя и как-то слишком близко.

— Слышь, Ермакова, у тебя же ключ запасной есть, — влез сосед.

— Ну Витька, ну зараза, — прошипел я, — дам я тебе в другой раз на опохмел, жди!

Бедный Аркашка окаменел. Вытаращил глаза и забыл, что нужно дышать.

— Не откроют, — выдохнул я ему в ухо, памятуя о картонных стенах, — мы же ключ в замке оставили.

Аркашка чуть не прослезился от радости, но на попытки продолжить реагировал вяло, все порывался вытянуть шею и повернуть ухо к двери.

В замочной скважине заскрежетало. Мы снова напряглись, тревожно всматриваясь в пока еще закрытую дверь.

— Екатерина, это явно не тот ключ!

— Ну как не тот, он же отдельно висит!

— Дай сюда!

В коридоре на пол что-то со звоном упало.

— Экая ты безрукая, — припечатала мама, и в замке снова заскрежетало.

— Я же говорила, — злорадно сказала Катька. — Это был ключ от моей комнаты, и он застрял.

— Надо слесаря, — обрадовался Витек, — он на третьем живет. В триста пятнадцатом. Бежать, что ли?

— Беги, — разрешила мама.

— Валентина Георгиевна, нужно наперед узнать, дома Костик или нет, — в Катьке проснулись остатки здравого смысла.

— Ох, в гроб он меня загонит своими выходками. Что-то мне нехорошо.

Каблуки вразнобой застучали прочь — сердобольная Катька наверняка повела мать к себе.

— М-м? — потянулся я к Аркашке. — Кажется, у нас все-таки все получится.

Чтобы его расслабить мне пришлось приложить усилия, но я старался. Аркашка раздвинул ноги и легонько поддавал бедрами, когда я увлеченно делал ему минет. И дернул же меня черт посмотреть в окно…

— Что?! — взвился Аркашка, когда я нечаянно немного сжал зубы.

— Э-э, не бойся, — фальшиво бодро сказал я, — они нас не видят.

Аркашка отполз от меня, завернулся в одеяло и сел. В соседнем окне, которое было почти напротив из-за чудо-архитекторов, спроектировавших общагу в виде креста, была хорошо видна чья-то смутно знакомая рожа с биноклем. За спиной наблюдателя маячили еще несколько человек.

— С-суки, — жалобно сказал Аркашка и снова лег.

Я был с ним совершенно согласен — народ у нас подобрался жуть какой любопытный и охочий до сплетен, скандалов и чужой личной жизни. Про нас с Аркашкой все и так все знали. Внезапный каминг-аут случился у нас еще года три назад, когда я только приватизировал свою комнату. Мы немного увлеклись, принимая душ, а душевых на этаже было пусть и несколько, но все же не при каждом блоке, и нас застукал Витек. Сначала он брал небольшую мзду за молчание, а потом по пьяни все равно проболтался. Нас некоторое время пообсуждали, но потом Семенов с пятого этажа бегал с ножом за Камилем с четвертого, и все переключились на более злободневную тему: ревность или белая горячка? Оказалось, горячка, и Семенов после больнички долго извинялся перед Камилем, разумеется, с бутылкой.

Я попытался было отобрать одеяло у Аркашки, но не тут-то было.

— Не шевелись, — угрюмо сказал он, — Петрович запросто определит движение в комнате. Он же снайпером был.

Я вздохнул и обнял колени. Голяком было холодно, одеялом делиться со мной никто не собирался, а Петрович мог стоять с биноклем часами.