— Только взгляните, какой я симпатяга, — говорит Мэйсон, пристально изучая свою мини-версию. — Волосы такие воздушные… — Внезапно он хмурится. — Подожди-ка. А где Кати Кристо и Спенсер Окада? Они, помнится, тут тоже были?
— Спенсер потерялся, а Кати я сама оторвала в восьмом классе после того, как она начала дразнить меня Трилипалой.
Я лезу в сумку и достаю две пластмассовые коробки. Одну, с красной крышкой, ставлю перед Надей, другую, с синей, — перед Мэйсоном.
— Шоколадное печенье. Надино — без глютена. И с нормальным содержанием соли.
— Спасибо, — с несколько озадаченным видом говорит Мэйсон.
Надя берет свою коробку:
— Как это понимать, Бринн?
— Как знак примирения. Я далеко не самый чуткий человек на свете, но вашу дружбу правда ценю. Надеюсь, вы простите меня за то, что скрывала стажировку в «Мотиве» — я, кстати, оттуда ушла.
— Подумать только, какой личностный рост, — говорит Мэйсон и обнимает меня одной рукой. При этом случайно задевает макет, и мини-Мэйсон падает. — Ой. Можно я заберу его себе? Уж больно клевый свитерок.
— Да пожалуйста! — радуюсь я и с надеждой смотрю на Надю.
На ее губах играет улыбка:
— Если я скажу, что мы простили тебя неделю назад, печенье отдавать не придется?
— Конечно нет, — говорю, чувствуя, какой здоровенный камень с души свалился. — Так мы идем на зимнюю дискотеку вместе?
Надя закатывает глаза:
— Как и собирались. Не драматизируй. А зачем ты ушла из «Мотива»?
Гр-р. Не хочу больше ничего скрывать, но нельзя выдавать секреты, о которых обещала Триппу молчать.
— Долго рассказывать, — говорю. — Кстати, я могу взять с собой пару?
Бровь Мэйсона взлетает вверх:
— Уж не связано ли это с внезапным возвращением в Сент-Амброуз блудного Триппа Тэлбота?
— Очень может быть, — смеюсь. — Я его выследила.
К нашему столу подсаживается народ с подносами, и я отодвигаю диораму, чтобы освободить место.
— Выследила? — переспрашивает Надя.
Я прижимаю палец к губам, заметив любопытный взгляд соседа по столу.
— Зря ты все же Кати оторвала, — говорит Мэйсон, опуская свою мини-версию в карман. — Она была нашим оракулом.
Два дня спустя сижу на кровати, скрестив ноги, пытаюсь навести порядок в материалах по делу мистера Ларкина. Я уже успокоилась после встречи с предполагаемым Декстером. Порой даже кажется, что я преувеличила — не настолько, однако, чтобы позвонить в ломбард «Последний шанс» и выяснить, работает он там или нет.
В комнату входит Элли и плюхается рядом на кровать, театрально закинув руку на лицо.
— Мама собирается шпионить за нами на дискотеке, — стонет она.
— Что? — переспрашиваю, не отрывая глаз от ноутбука.
— Взрослых в школе не хватило, и они пустили клич в родительском комитете. — Сестра вздыхает. — Наша мама зачем-то откликнулась.
— Правда? — переключаю все внимание на нее. Родителям и дяде Нику требуется куда больше времени, чем Триппу и друзьям, чтобы меня простить. Может, это значит, что мама оттаивает? — Отличная новость. И что она сказала?
Элли гримасничает:
— Что пойдет. На том разговор закончился, потому что я побежала к тебе за сочувствием. А ты мне своим неуместным энтузиазмом всю малину портишь. — Она опирается на локоть и смотрит в мой ноутбук. — Что-нибудь интересное?
В который раз открываю фото восемнадцатилетней Лайлы Роббинс.
— По-твоему, она похожа на миссис Дельгадо? Хоть отдаленно?
Элли пристальнее вглядывается в экран.
— Кого-то она точно напоминает, — наконец выдает сестра. — Причем сразу многих. Такое лицо… Может, и миссис Дельгадо, только я давно ее не видела. Ты с Карли это обсуждала?
— Не-а, — говорю. — Она предложила встретиться на следующей неделе, но я сомневаюсь. Во-первых, я не должна знать о статье в «Профсоюзном лидере», понимаешь? Во-вторых, Трипп не готов объявить во всеуслышание, что деньги украл его отец, а значит, не готов и сознаться, что он появился на месте преступления последним, когда Шейн с Шарлоттой там уже были.
Я все рассказала Элли — с разрешения Триппа, конечно. Она и так много чего знала, и я ужасно боялась случайно проболтаться. Кроме того, я уговорила его попрактиковаться — мол, вот увидишь: еще один человек узнает правду — и мир не перевернется. Сестра, как обычно, схватывает все на лету. Да и две головы, как известно, лучше.
— Запутанная история, — изрекает Элли.
— Не то слово, — соглашаюсь и закрываю ноутбук.
— Если бы мы знали, кто черкал на портретах мистера Ларкина, это помогло бы? — спрашивает сестра, теребя косу.
— Еще как! Мисс Келсо, похоже, сдалась. Даже афиши больше не расклеивает.
— Гм, — многозначительно мычит Элли. Мне не нравится ее взгляд. Впрочем, спросить не успеваю — она вскакивает с кровати и подходит к шкафу. — У тебя есть что-нибудь в цветочек или в горошек? Хочу одеться Мадонной восьмидесятых на дискотеку.
— Нет.
Я опять тянусь к ноутбуку.
— А какие-нибудь массивные украшения?
