– Твоей вины тут нет. Ты делаешь все правильно, но ведь идеальной быть в любом случае невозможно. Руби должна знать, что ее любят, нуждается в стабильности, об этом мы уже говорили. По-моему, ей просто требуется время, чтобы прийти в норму. Тогда она начнет слушаться старших, и все станет куда легче. Горе лечится долго…
Ханна разминает муку, добавив в нее масло, и я наблюдаю за ее покрытыми присыпкой липкими пальцами.
– Что готовишь?
– Крамбль[4]. Руби попросила, хочет попробовать. Гели ей понравится, научу ее готовить самостоятельно.
– Отлично!
– Хочу кое-что тебе сказать, если не возражаешь.
– О чем ты?
– Руби немного расстроилась – ведь ты обещала ей помочь с домашним заданием по английскому и, наверное, забыла.
– Что? Не помню, чтобы я давала такие обещания.
Только-только успокоилась, и вот чувство вины охватывает меня с удвоенной силой.
– Но я сама слышала ваш разговор, дорогая.
– Когда это было?
– После того, как ты привезла Вирджинию из больницы. Ничего удивительного, что обещание вылетело у тебя из головы.
– Обязательно вечером ей помогу…
– Надо было к сегодняшнему уроку, но не переживай, я ей подсобила.
– Как считаешь, справлюсь я с ролью работающей матери-одиночки?
– Именно поэтому я и переехала в Лейк-Холл. Конечно, период сложный. Кстати, какие мысли насчет работы?
– Пока ничего не решила. Видимо, лучше всего будет сменить место, попробовать устроиться в другую галерею.
– Наверное, для этого необходим более продолжительный опыт.
– Может быть, и так.
– Если хочешь, давай обсудим. По-моему, не следует принимать поспешных решений. Оп! Кажется, тесто готово.
Ханна заливает получившейся смесью блюдо с нарезанными яблоками и ежевикой. Сколько мы с ней ели подобных лакомств в детстве…
– Знаешь, у меня идея, – возвращается к разговору Ханна. – Будь у тебя на руках каталог Холтов, это здорово помогло бы. Ты получила бы рычаг воздействия на участников комбинации, согласна? – спрашивает она, ставя противень в духовку.
– Мысль неплохая, – задумываюсь я.
– Хотя, наверное, это ерунда…
– Да нет, не скажи.
Наводя порядок в спальне дочери, размышляю над предложением няни. Руби лежит в постели, вяло тыкая пальчиком в экран айпада.
– Могла бы и помочь, – упрекаю ее я.
– Сейчас, только дойду до конца игры.
– Нет, Руби. Прямо сейчас.
– Ну, еще минутку…
Заметив мешки под глазами дочери, сдаюсь.
А все же мысль интересная. Действительно, каталог позволит мне оказать влияние на ситуацию. Не задумывалась о том, что можно поменяться ролями с членами группы аферистов, однако что тут невозможного? Звучит заманчиво.
Собираю в охапку разбросанную одежду дочери, когда из-за двери раздается крик матери. Бросаю все на кровать и выбегаю в коридор. Мать стоит у лестничной площадки, судорожно цепляясь за перила.
– Что случилось?
– Я едва не упала. Кто-то ослабил держатели покрытия на верхних ступеньках!
Она указывает дрожащим пальцем на лестницу, и я присаживаюсь на корточки. Ковровая дорожка и вправду слегка пошла волнами, но вроде бы ничего такого особенного.
– Это Ханна! – пошатываясь, шипит мать.
За перила она держится так, что пальцы побелели – словно попала в эпицентр торнадо. Вид у нее совершенно безумный.
– Ну что за чепуха! Что ты несешь? Руби, быстро в свою комнату!
Еще не хватало, чтобы дочь слушала эту чушь.
Провожаю мать в ее спальню и укладываю в постель. Она тут же закрывает глаза и лежит, бурно дыша от волнения. А рот остается открытым – если бы не вздымающаяся под простыней грудь, запросто можно решить, что в кровати труп.
– Я знаю каждый дюйм своего дома, – выдыхает она через некоторое время. – Дорожка в этом месте всегда лежала плотно.
Приподнимаю флакон с пилюлями с ее ночного столика.
– Ты просто накачалась обезболивающим. Тебе надо отдохнуть, и прекрати этот бред.
– Кстати, о таблетках, – продолжает мать.
– Все, не хочу больше ничего слушать. Пожалуйста, попытайся заснуть.
Закрываю снаружи дверь спальни и прислоняюсь к ней спиной. Руби высовывает нос из-за угла.
– Что ты здесь делаешь?
– Хочу зайти к бабушке.
– Дай ей отдохнуть. Кстати, знаешь что?
– Что, мама?
– Прошу тебя не упоминать при бабушке, что твоя няня брала портсигар. И не рассказывай ей, что Ханна тебя щиплет и тому подобную ерунду.
– Обещаю, – бурчит она.
Слава богу, хоть сейчас не спорит – уже облегчение.
– Спасибо, – вздыхаю я и целую дочь в лобик.
Господи, какие темные тени у нее под глазами…
Наверное, все же это тусклое освещение играет со мной дурную шутку.
Оставляю Руби в спальне и спускаюсь на первый этаж. Пора и себе посвятить хоть немного времени. Порой меня посещает мысль: как здорово нам жилось бы в Лейк-Холле втроем – только я, Ханна и Руби… Не будь матери, наше будущее стало бы безоблачным.
Каталог начинаю искать с папиного кабинета – в конце концов, именно там он всегда и хранился. Просматриваю каждую полку, однако тщетно. Не оставляю без внимания и ящики письменного стола, но и там каталога нет.
