Илья взял всю вину на себя. Дал интервью и попросил репортеров оставить меня в покое. Какое облегчение знать, что тебе больше не придется врать и изворачиваться. Что еще важнее, мне удалось наконец-то поговорить с Глебом и признаться ему в содеянном.
Он понял. И я была уверена: все те, кто любил Илью не за деньги и не за возможности его отца, останутся друзьями. Иначе и быть не может.
— Это правильно, во всем нужно искать положительные стороны, — согласился Мишка. — Если бы не травма, я никогда не узнал, на что ради меня способна сестренка.
— Она настоящая героиня, это верно, — согласился Илья. — Спасибо, что помогла.
— Помогла тебе рассориться с родителями… — вздохнула я. — Отчего-то мне кажется, что именно после того торжественного вечера всплыли старые фотки.
— Какая теперь разница, — пожал плечами Илья.
Выглянул в окно: на лужайке возле больницы прогуливались пациенты. Стоял жаркий солнечный ноябрьский денек, никаких тебе хмурых туч и пронизывающего ветра, как в Питере.
И все же мне хотелось домой. Туда, где ждали Глеб и дети. Душевное тепло куда важнее всех непогод на свете.
— Если понадобится помощь, ты всегда можешь к нам обратиться, — предложил Миша Илье. — Правда, я еще сам не знаю, как мы устроимся.
Миша так рвался отплатить добром за добро. Говорил, что слишком долго сидел на моей шее, пора мне отдохнуть, а ему поработать за двоих.
— Да я, вроде, тоже не калека, — улыбнулся Илья. — Клим полностью поддерживает меня во всем. Он давно хотел, чтобы мы рассекретили отношения. Так что все путем.
Что бы он там ни говорил, я чувствовала себя обязанной. Кстати вспомнила о нарядах и украшениях, подаренных другом.
— Не обижай и не возвращай подарки, — Илья отказался от моего предложения вернуть ценности. — Оставь себе, а хочешь — продай. Думаю, вырученных от украшений денег вам хватит на первое время. Кстати, вот это тоже вам.
Илья передал конверт с деньгами. Оказывается, за то время что мы с Мишей пробыли за границей, к суду привлекли Ларису Михайловну и ее сожителя. Квартиру им пришлось продать, чтобы вернуть украденное и сократить себе срок. Илья нанял хорошего адвоката, благодаря ему, справедливость восторжествовала.
Моей благодарности не было конца. Даже не знаю, чем заслужила такого честного и преданного друга.
Расстались мы в тот же день. Илья улетел обратно в Москву — его мама хотела встретиться и что-то обсудить. Подозреваю, она приняла выбор сына и искала способ помочь ему примириться с отцом.
Все лето и начало осени мы провели в Израиле. В Питер вернулись только в конце октября. Мишка направился в первый же понравившийся ему автосервис.
— Думаешь, тебя возьмут вот так просто, без рекомендаций? — удивилась я. — Да и можно ли так напрягаться после операции?..
Признаться, я всерьез опасалась, что после трехлетнего перерыва Мишка забыл любимое дело. Разумеется, сказать подобное вслух не решилась.
— Не дрейфь, сестренка, прорвемся. Чувствую себя отлично и готов побороться за место под солнцем в этом промозглом сером мире.
Никифор, владелец автосервиса, коренастый мужичок с усами как у Якубовича, отнесся к предложению Миши настороженно. Посмотрел диплом об образовании, спросил о вредных привычках.
— Вообще-то рабочие руки нам всегда нужны, только бумажки эти — тьфу, ни о чем. Давай так: берешь вон ту тачку, — хозяин сервиса указал на защитного цвета «Ниву», испачканную в грязи выше колес. — Сможешь починить - работа твоя.
— Танки грязи не боятся, — заявил Мишка.
Скинул куртку, закатал рукава рубашки и приступил к делу. Меня мастера усадили на старую тахту, сунули в руки пластиковый стаканчик с быстрорастворимым кофе. Принялись делать ставки, кто победит: «ржавое корыто» «Нива» или Мишка.
Я тревожилась больше всех. Каждый раз, когда Мишка хмурился или случайно ронял инструмент, непроизвольно ойкала. Наконец, не выдержала и попросила у Никифора:
— Можно мне ему помочь? Неудобно же одному.
— А работать вы потом тоже в паре будете? — прищурился Никифор. — Или ты тоже в нашем деле смыслишь?
— Нет, я только так: принести, подать.
— Сидеть тут и не мешать! — объявил Никифор и лихо подкрутил усы. — Ты ему вообще кто? И почему с чемоданами?
— Ясен перец, из дому девка сбежала с неугодным папаше парнем, — авторитетно заявил один из мастеров. — Вот теперь работу и ищут.
— Миша мой брат! — возразила я. Мстительно прищелкнула языком, заметив, как сплыла улыбка с лиц автослесарей. — С чемоданами потому, что только из-за границы вернулись. Но жилье нам, и правда, нужно.
После такого заявления относиться ко мне стали с большим уважением. А спустя час Мишка закончил с ремонтом «Нивы». Починил так, что ни Никифор, ни его подмастерья не нашли, к чему придраться.
— Ладно, живите и работайте, — объявил хозяин автосервиса. — У меня над мастерской две комнаты есть свободные. Только аванс внесите. И это… документы предъявите. Что-то не похожи вы на брата с сестрой.
Мы с Мишкой только улыбнулись. Конечно, брат пошел весь в отца — высокий, русоволосый, сероглазый. А я больше походила на маму, которую папа называл не иначе, как «моя маленькая фея».
