– В том смысле, что благосостояние свое Лешка черпает в другом озерце, да вот только с другом своим забыл поделиться сей интереснейшей информацией, – совсем без улыбки хмыкнула Прозерпина, победоносно оглядев замерших от интересной истории слушателей. Елкина так вообще была похожана рыбу с выпученными от любопытства глазами. Ну а бабуля-то, похоже, едва сдерживалась, чтобы не залепить подружейке смачную затрещину. Руки, по крайней мере, сжала в кулаки так, что костяшки побелели. – Где вы видели, чтобы портняжки бабки лопатой гребли? Ну, за редким исключением, конечно, – продолжила свой спич Зотовская теща, но тут же прикрыла рот ладойшкой, словно что-то вспомнила.
– Ой не томи, – отбросив китайские церемонии, перешла я на «ты», – что еще-то?
– Все я виновата, – прошептала Прозерпина Адольфовна.
– Это-то понятно, хорошо, что у тебя хватает сил это признать, – рыкнула бабуля, но хотелость бы конкретики. В чем виновата-то?
– Я Андрюше сказала, когда мы с ним в посте… ой, по парку гуляли, что этот модный дом – все, что у Лешки есть. Ну, соврала я, нечего на меня пялиться. Зачем лишнюю информацию не пойми кому давать? А он поверил. Он такой все время был: завистливый и злой. А Леша, душа-человек, рубаха-парень. Я притащила Славова к зятю, хотела мальчишке хоть немного помочь. А он удумал руку дающую кусать. Втерся, как змей. Сразу пришел со стулом и в его в кабинете поставил – место свое обозначил. Зять мой промолчал тогда, уж не знаю, как стерпел. А потом даже подружился с Андрюшкой. Да вот только верить ему не спешил.
– Ты потому с ним в постели оказалась, что он не пойми кто? – загоготала Каракула так, что на люстре висюльки звякнули. – И как тебя после этого Бармалею сватать? Ты на передок, оказывается, совсем слаба! Нюхаешься черт-те с кем, а потом всякие оказии случаются. Вот и подумай, Аллка, нужны тебе такие идеалогически невыдержанные родственницы, – повернулась она ко мне.
– И чего? – выпятила вперед подбородок Адольфовна, – что отказываться-то, когда в руки само плывет? А Андрюшка тогда молоденький был, красивый. Козленочек. Нищий, как крыса церковная. Так – подай, принеси. Ну вот скажи, ты бы отказалась? Это теперь он Андрей Михайлович. Заматерел. А тогда – два мосла да кружка крови, и родители за спиной, посиневшие от пьянки.
Бабуля промолчала, но на ее лице я прочла целую гамму чувств. Надо же, как, оказывается, все запущенно. Я-то думала, стала бабкой и все, ничего не надо. А вот поди ж ты.
– И чего тогда Зотов цепляется за этот дурацкий умирающий бизнес, не могу понять? – подала голос Елкина. – Взял бы да и слил его вместе с дружком своим с помощью нашей Аллуськи. А что? И волки сыты, и овцы целы. И Алка наша при мужике, и Адольфовна, вон, Бармалея бы получила. Только мы с тобой, баб Маш, на «ефесе». Внуча твоя даже кота моего профукать умудрилась.
– Да верну я твоего зверя, – буркнула я, желания ссориться сейчас с подругой не было вообще.
– Так, все. Рты закрыли и слушаем меня, – взяла бразды правления в свои руки Каракула. Как и всегда, впрочем. – У меня есть план.
– Боже, – простонала Валька, – ты опять за свое! Снова будем тебя от ментов отмазывать…
– Дура, другой план, – прорычала бабуля, – хотя, может, и из-за него под фанфары загремим, но не по статье хранение и распространение. – Слушайте. . .
Мы все замерли в предвкушении, вот только послушать не удалось, что там придумала эта старая интриганка. По квартире вихрем пронесся дверной звонок, заставивший нас вздрогнуть, словно от выстрела.
– Где мои девочки? – прорычал я, стараясь не смотреть на испуганную Аллу, путающуюся в дурацкий халат в цветочек, который несказанно ей шел. – Алла, куда вы дели моих дочек?
– Я – никуда, – выдохнула она. – Подожди, что с Надей и Козюлькой? Где они?!
– Именно этого я уже в течение десяти минут пытаюсь добиться от тебя! – разозлился я, хотя на Аллочкином прекрасном лице было написано такое неподдельное удивление, что мне сразу стало ясно – она не имеет отношения к исчезновению девочек. – Может, впустишь меня? Я страшно вымотался.
Она молча посторонилась, впуская меня в сумрак маленькой, давно не видевшей ремонта прихожей.
– Чаю хочешь? – спросила просто. Я только кивнул и прошел за ней, буквально физически ощущая – она не одна в квартире. Знаете, что я почувствовал? Ревность. Такую сильную, что аж ослеп на мгновенье.
– Когда пропали девочки? – серьезно спросила она, как-то на автомате бросая в чашку пакетик с заваркой. Дома я бы даже палкой не притронулся к такому напитку, но сейчас, из рук ужасной няньки, я бы съел даже ядерный изотоп, и не поморщился.
– Ты не одна? – вопросом на вопрос ответил. Как бы мне хотелось, чтобы эта странная женщина развеяла мои страхи одним словом.
– Елкина в холле, и бабушка с подругой, – дернула плечом Алла. Я едва не вскочил со стула, чтобы исполнить мазурку от радости. – Тебя только это волнует? Я сейчас соберусь. Надо девочек найти. Почему ты сразу не позвонил мне? Должна же быть причина.
– Я ее не знаю, по крайней мере, – малодушно соврал.
