Лазутчики продолжили свой путь. Примерно через десять actus они заметили ярко пылающий огонь и машинально вжались в скалистую стену.
– Я пойду вперёд… – едва слышно произнёс Зигфрид и, не дожидаясь ответа, отправился навстречу светящейся точке.
Перед его взором открылась внутренняя пещёра, её вход охраняли три дюжих медведя. Они явно нервничали и постоянно переговаривались. Зигфрид прислушался, пытаясь уловить смысл их странной речи. Постояв так некоторое время, он понял: медведи общаются на давно забытом диалекте данов, изрядно приправляя его гортанными интонациями, схожими с рыком медведя.
– Что за шум? – спрашивал один из медведей.
– Не знаем… – отвечали остальные двое.
– Пойду посмотрю… Может, кто чужой забрёл…
– Может… А может, молодые медведи устроили драку. Мы должны охранять нашу праматерь, – возразил самый старший. – Сами без нас разберутся…
– Глупцы… – проскрипела старая безобразная толстая женщина, облачённая в подобие грязной туники, – эти чужаки пришли убить меня…
Зигфрид понял: это шанс убить мать-медведицу и раз и навсегда избавить Фюн от пожирателей человеческой плоти. Не раздумывая, он бросился на одного из медведей. Не успели часовые опомниться, как блеснул Нортунг и один из них был уже мёртв. Двое оставшихся в живых медведей набросились на фриза. Тот издал призывный клич.
На его зов тотчас прибежали Гунтар, Хаген и Брунхильда. Хаген пришёл на помощь Зигфриду и мечом ранил медведя, что постарше. Тот взревел и, размахивая топором, с новой силой бросился на Хагена.
Гунтар и Брунхильда метались по пещере: старой медведицы нигде не было. Из тоннеля, из отдаления, раздавались отчаянные крики медведей и людей Харальда – стычка выдалась кровавой…
– Куда она могла деться? – недоумевала Брунхильда. – Здесь замкнутое пространство!
Не успела она это произнести, как, словно из-под земли, появилась жирная старуха, сжимая в руках кривой нож, и с проворностью молодой камышовой кошки прыгнула на Гунтара. Бедро бургунда обагрилось кровью…
– Старая шлюха! Будь ты проклята! – возопил король и вонзил меч в безобразную утробу медведицы. Женщина начала медленно оседать, кровь хлынула у неё изо рта.
В это время Зигфрид и Хаген разделались с часовыми.
– Надо уходить! Мне кажется, сюда бегут медведи! – произнёс Зигфрид, бросив беглый взор на убитую праматерь. – Сущая уродина… Впрочем, матерей не выбирают.
Тут фриз заметил рану Гунтара. Король, предвосхитил вопрос вассала:
– Рана неглубокая, всего лишь царапина… Ты прав, уходим!
Бургунды и Брунхильда бежали по тоннелю. Крики позади них нарастали.
– Исчадие ада! – возопил Хаген. – Мы, кажется, заблудились в этом царстве Плутона[102].
– Возможно… – согласился Гунтар, почувствовав слабость и озноб во всём теле. Рана хоть и была неглубокой, но давала о себе знать.
– Проклятье! – произнёс Зигфрид. – Здесь, по тоннелям, можно блуждать до конца жизни. А я хочу вернуться в Бургундию и жениться на Кримхильде. – А, Гунтар?! Что ты думаешь по этому поводу?
– Справим две свадьбы в один день… – согласился король.
– Тише! – замерла Брунхильда. – Слышите?
Бургунды замерли. Слышался только стук зубов Гунтара, его охватил сильный озноб, но он не подавал вида. До слуха лазутчиков докатился отдалённый шум воды.
– Странный звук… – задумчиво произнёс Хаген.
– Волны ударяют в скалы! Подземная река! – догадался Зигфрид. И они ринулись в сторону шума воды.
Подземная река вынесла бургундов и жрицу в море. Он плыли вдоль скалистого берега, пытаясь найти подходящее место, дабы выбраться из холодной, словно колющёй тысячами острых иголок, воды.
Гунтар начал слабеть, сознание его помутилось. Он ушёл с головой под воду.
– Держись! – крикнул Хаген и цепко подхватил своего господина. – Осталось немного…
Наконец лазутчики благополучно выбрались на берег. Гунтар пребывал без сознания. Брунхильда осмотрела его рану.
– Странно… Рана неглубокая… – удивилась она. – Надо отнести его вёльфе. Не будем дожидаться остальных…
Хаген и Зигфрид согласились со жрицей, к тому же у них были опасения, что все юты погибли.
…Брунхильда и бургунды, под руки поддерживающие своего короля, спустились в землянку вёльфы.
– Кто там? – проскрипела старуха. – Брунхильда?
– Это я… Я не одна… – подтвердила та.
– Слава Одину, ты жива… – старуха с огромным трудом приподнялась со своего ложа и пошаркала навстречу гостям. – Вам удалось убить праматерь?
– Да… Но Гунтар ранен. Он без сознания… – пояснила жрица.
– Я осмотрю его…
Короля положили на плетёное ложе вёльфы, он не подавал признаков жизни. Старуха осмотрела рану, приподняла веки бургунду и изрекла:
– Яд… Его кровь отравлена.
Брунхильду охватило смятение: неужели она так и не станет королевой? Не отправится с Гунтаром в тёплую богатую Бургундию?
– Вёльфа, он должен жить! – отчеканила жрица.
Старуха усмехнулась и тихо сказала:
– Твое желание стать королевой сильнее истиной любви…
Брунхильда потупила очи долу. Старуха попала прямо в яблочко: в последние дни девушка всё чаще думала о Зигфриде. И мысли её были отнюдь не благочестивы.
