Я повернулся к Дакоте и наткнулся на ее взгляд, в котором ясно читалось: «Тебе лучше не останавливаться и не разговаривать с этой девушкой».
И снова посмотрел сначала на Нору, потом на Тессу. Я так обалдел, что автоматически произнес: «Да, спокойной ночи, девчонки».
Зашел за Дакотой в комнату, и она закрыла за нами дверь.
Дакота обернулась ко мне, буквально дымясь от бешенства.
– Ну у нее
Я шагнул к ней и прикрыл ее рот рукой.
– Эй, спокойнее, – мягко посоветовал я.
Но Дакота не умолкала. Я положил свободную руку с растопыренными пальцами ей на плечо и потер напряженную мышцу. Дакота затихла.
– Она с самого начала знала, кто ты, – полушепотом продолжила она. – Я уверена. Она должна была помнить твое имя.
Я пытался прислушаться к голосу разума. Может быть, Нора и была в курсе, но, честно говоря, когда она узнала о нашей связи с Дакотой, удивилась так же, как остальные.
Я пожал плечами.
– Ты уверена, что называла меня по имени? У тебя есть наши фотографии?
Задав последний вопрос, я скривился: не хочу знать ответ.
Я не очень хорошо знаю Нору, но мне кажется, она не из тех, кто специально будет охотиться за бывшим своей соседки, понимая, что рано или поздно все откроется. К тому же в городе найдется минимум три миллиона других парней, которые с удовольствием откликнутся, прояви она к ним интерес.
Дакота фыркнула. Серое платье сползло с ее плеча. По сравнению со мной она казалась такой маленькой.
– Я не уверена… может быть, я никогда не называла тебя по имени. – Она окинула взглядом спальню, задержавшись на фотографии на комоде. – И у меня нет никаких снимков, – добавила Дакота виновато.
Не то чтобы я ждал, что она устроит в мою честь алтарь, но, похоже, она даже не упоминала меня при соседках. Ни разу.
– Как, вообще? – удивился я.
Она махнула рукой и потянулась к моей рубашке, но не справилась с пуговицами и принялась за кнопку на джинсах.
– Не сегодня.
Я остановил Дакоту: схватил за пальцы и поднял ее руки к груди. Недовольно что-то пробурчав, она высвободила руку и запустила ее в мои штаны, обхватила возбужденную плоть и начала неторопливо, но настойчиво ласкать.
Я должен мыслить логически, но я не могу, пока Дакота меня дразнит. Я дотянулся до ее руки и аккуратно отцепил пальцы. Она в замешательстве посмотрела на меня.
– Ты слишком много выпила, – объяснил я и, подхватив ее за локоть, проводил к кровати.
Дакота не проронила ни слова.
Я потянулся к молнии на платье, Дакота собрала и отодвинула волосы, чтобы я мог расстегнуть застежку. Когда платье поползло вниз, она прижала его к груди, а я обнажил гладкие ноги, стянув с них колготки. Дакота вышла из них и отпустила платье. Она была без лифчика.
Черт, она была без лифчика.
Ясно, сегодня вечер искушений. На ней были красные кружевные стринги, в которых маленькая упругая попка выглядела изумительно. Дакота повернулась ко мне и хитро усмехнулась.
– Я их не припоминаю, – подразнил я ее, подцепив пальцем резинку трусиков, отпустил натянутую ткань, и та щелкнула по темной коже.
Дакота застонала. Я отодвинулся, а она сердито посмотрела на меня.
– Ты грубиян, – сказала она, высунула язык и слегка покрутила бедрами.
Дакота в игривом настроении, и я уверен, что я здесь именно для этого. Она сегодня так сексуально выглядит в одних трусиках, но это не заставит меня переспать с ней. Мы не прикасались друг к другу несколько месяцев, и мы не встречаемся. Сегодня не лучший вечер, чтобы все изменить. Не теперь, когда она пьяна, а мы оба смущены.
Утром она поймет.
Я обнял ее за плечи:
– Давай уложим тебя.
Я слышал, как в гостиной разговаривали Тесса с Норой, но не разбирал слов. Дакота взяла фоторамку с комода и стала разглядывать снимок.
– Мы были тааакие тупые! – засмеялась она и провела пальцем по отвратительной клетчатой рубашке, в которую я был одет на снимке.
Ее обнаженная грудь меня отвлекала, но я решил исправить ситуацию и достать ей рубашку из шкафа. Я протянул руку и вытащил что-то не глядя – это оказалась моя футболка с гербом средней школы «Эдриан».
Конечно, это она, ведь мы в какой-то волшебной стране, где никак невозможно убежать от прошлого. Дакота выхватила у меня рубашку и прижала к груди, прикрыв наготу. Потом поднесла к лицу и вдохнула запах изношенной ткани.
– Эта рубашка, боже мой! – Дакота выглядела абсолютно счастливой и вряд ли заметила, когда голоса в гостиной снова стихли. А я заметил.
– С ней связано сколько воспоминаний, – задумчиво произнесла она, облизывая губы.
Я отвернулся от притягательного тела.
– Избавь меня от страданий и надень ее, пожалуйста, – взмолился я.
Дакота захихикала, наслаждаясь комплиментом и моим восхищением ее красотой. Вероятно, она всегда чувствует себя такой: прекрасной и уверенной. Она еще не протрезвела, но вся светится от моего признания.
От этого мне хочется быть более безрассудным.
