Пабло выскочил из-за укрытия. Сквозь дым удалось разглядеть две далекие фигуры. Спуск. Одна из них дернулась и завалилась назад. Другая поспешно метнулась в открытое боковое помещение. Не успел. Последняя пуля угодила ему в спину. Преступник взмахнул руками, тонко заверещал и приземлился на пол, продолжая орать. Из соседнего помещения к нему на помощь бросилась женская фигура. Пабло покачал головой и оскалился. У террористов, как и у еретиков нет пола. Спуск. Женщина успела пересечь лишь середину коридора. Скошенная свинцом она пополнила коллекцию мертвых защитников здания.
Сменить обойму.
Вовремя!
Из бокового перехода выбежал орущий мужик.
– Я жопу твою в аду имел, инквизитор!
Выбежал, проорал и налетел грудью на очередь. А, чего спрашивается, хотел?
Далее, сделать несколько шагов, переступая через развороченные гранатой тела. Справа из раскрытой двери высунулся пистолет, а следом за ним две волосатые руки.
Ну и дебил.
Через мгновение пистолет выпал из простреленной руки, а орущий лысый мужчина вывалился наружу. Выстрел и крик оборвался. Стоны доносились только спереди от раненного в спину террориста. Что ж, одна из главных христианских добродетелей, это милосердие, да? Пабло навел винтовку на затылок подранка и нажал на спуск. Мужчина дернулся и затих.
Вот же дерьмо…
Пабло глянул на экран и грязно, совсем неподобающе для служителя Христа, выругался. По экрану расползались паутинки трещин, а сам он никак не хотел реагировать. Видать, пуля прошла вскользь, но достаточно для вывода техники из строя.
Ладно, он помнил в каком именно помещении находился источник сигнала. Сложно не запомнить, когда это последняя центральная комната третьего блока, в трех метрах от которой он сейчас стоял. Массивные двустворчатые двери, потемневшие от времени и старости, с намалеванной белой краской цитатой: «Одних людей Господь склоняет к послушанию, а других заставляет упорствовать в жестокосердии.» Не сдержавшись, Пабло рассмеялся и сильным пинком раскрыл правую створку, впрыгивая внутрь. Он ожидал чего угодно, от новых выстрелов, до активации заложенной взрывчатки, однако ничего из мрачных ожиданий не сбылось. В помещении находился всего лишь один человек. Он сидел в кресле, держа в одной руке фужер с вином, а в другой пистолет, направленный себе же под подбородок и улыбался.
– Привет, Красс. Вот мы и встретились.
– Ты! – Пабло направил в его сторону винтовку.
– Я! – согласился тот и сделал глоток вина. – Вкус как у кипящего в заднице сатаны дерьма. – он поморщился, выплюнул красноватую жидкость обратно в фужер, после чего швырнул его в противоположную стену. Звон битого стекла, и… Пабло ожидал подвоха, продолжая держать сидящего в кресле на прицеле, но тот продолжил улыбаться, не предпринимая резких телодвижений. Ждет его шага? Ладно. Не будем разочаровывать.
– Все кончено, Пеллегрини! Ты проиграл. Поднимайся с кресла. – Пабло чуть дернул ITD вверх. – Нет смысла больше сопротивляться. Больше нет.
– Наверное ты прав, мастер инквизитор. – голос сектантского пастора был каким-то безжизненным. – Наверное, ты прав… Сопротивляться действительно не имеет смысла…
– Очень рад нашему взаимопониманию. – процедил Пабло сквозь зубы и снова повел штурмовой винтовкой, давая недвусмысленный приказ. – Давай, поднимайся! Мы отправимся с тобой в весьма увлекательное и познавательное путешествие. Тебе понравится. Обещаю.
Данте Пеллегрини растянул губы в кривой усмешке и отрицательно покачал головой, по-прежнему не убирая пистолета от подбородка.
– Я никуда не спешу, мастер инквизитор. Мне и здесь вполне хорошо.
– Погоди, сейчас все изменится. – Пабло сделал шаг вперед, но тут же замер: безумный пастор ощутимо сильнее надавил на пистолет, вжимая его себе в подбородок и чуть вдавил спусковой крючок.
– Я ведь тебе нужен живым, не так ли?
Пабло постарался придать лицу максимально безразличное выражение. Похоже, у него это не сильно хорошо получилось.
– Не обязательно.
– Разве? – лидер еретиков удивленно вздернул брови. Слишком картинно, чтобы быть настоящим удивлением. – Почему же мои люди мгновенно получали по пуле, а мы с тобой уже с минуту мило болтаем?
Насчет мило Пабло бы поспорил, но в целом Данте прав. Дьявольского дерьма кусок. И, как тут ответить? Да никак. Единственным понятным ответом может служить пуля пущенное в ухмыляющееся лицо еретика-террориста, однако он и правда нужен живым. Кто-то ведь должен предстать перед общественностью за совершенные злодеяния. Одно, сказать, что преступник за все ответил. Совсем другое – показать. Разница ощутима.
Улыбка Данте стала еще шире, и еще отвратительней.
– Скажи мне, Красс: наша с тобой нынешняя встреча случайность, или закономерность?
– Чего?
– Ну… Попробую перефразировать… Эмм… Ты все понял, и потому здесь? Или…
– Без «или», Пеллегрини. Я здесь потому что ты не справился.
– О, как?
– Ага. Ты задумал грандиозную многоходовку. Наверное, ей можно даже гордиться, но…
– Но? – лидер «Детей Виноградаря» поднял левую бровь.
– Ты облажался.
