– Я облажался. – не стал отрицать очевидного Данте. – Я сука, облажался. И ведь, все из-за тебя, Красс.
– Да, неужели?
– Ты, как… как… – пастор посмотрел по сторонам, пытаясь подыскать подходящее слово.
– Да? – Пабло оскалился в насмешливой улыбке. Показательная маска, не более. Внутри он был напряжен, как стрела, готовый в любую секунду выбить фонтанчик крови из тела опаснейшего преступника.
– Дерьмовая ты заноза, Красс. Надо было пристрелить тебя еще там, в замке. А, может и раньше. Не будь тебя, все бы у меня получилось.
– Не. – продолжая улыбаться, Пабло покачал головой. – Ты не видишь самого очевидного…
– А?
– Ты облажался не из-за меня, а из-за самого себя. Сейчас же ты просто пытаешься найти оправдание, не желая взять положенную тебе ответственность. Успех, гордость, власть и любование самим собой затмили тебе глаза. Гордость вообще со времен падение Люцифера является одним из самых непреодолимых пороков человечества. Вроде, ты самое последнее в городе ничтожество, уличный бродяга, жрущий собачьей дерьмо с мостовой, а все равно найдется повод для гордости. Так уж устроен человек. Ты же достиг апогея в данном пороке, посчитав себя едва ли не богом, а потому вместо стандартного простого к исполнению плана, решил сыграть в сложную игру. Решил вспомнить было, да? Решил, что если однажды уже нагнул Конгрегацию, то вполне можешь повторить еще раз?
– Ага. Ты все верно понял. И ведь почти получилось.
– Не, Данте. Ничего у тебя не получилось. Я с самого начала не поверил ни единому твоему слову. У тебя похитили ребенка, и ты решил пойти на союз с самым злейшим врагом, наплевав на свою репутацию, для спасения дочери? Ну нахер.
Сидящий в кресле Данте недовольно фыркнул.
– Красс, сквернословие если ты забыл, тяжкий грех. Не боишься Божьего гнева?
– Кому нужно бояться, так тебе Пеллегрини. Убить Папу, и пытаться убить более семидесяти кардиналов, это помимо того, что натворил еще раньше? Думаю, у сатаны куда больше шансов на Божье прощение…
– А, еще инквизитор… – глава «Детей Виноградаря» сокрушенно покачал головой. – Разве ты сам сейчас не ересь сказал?
– Расскажи другой человек мне подобную слезливую историю о злых дядях, похитивших дочь, я бы поверил. Но не тебе. Я хорошо изучил твой портрет во время нашего сотрудничества… Еще до того, как ты нас кинул. Помнишь те времена? Помнишь, как мы помогли занять тебе место лидера, ликвидировав основателя «Детей Виноградаря»? Помнишь?
– Помню. – Данте отвел глаза от инквизитора, уставившись куда-то в пустоту.
– Еще с того времени я уяснил: плевать Данте Пеллегрини хотел на все и всех, кроме самого себя и достижения власти. Взяли дочь в заложницы? Да не проблема. Ты первый пустишь ей пулю в голову, лишь бы она не мешала твоим грандиозным планам. Я не прав? Скажи мне, я не прав?
– Вы забываете одну простую вещь, мастер инквизитор…
– Да? Ну удиви меня!
– Люди имеют свойство меняться…
– Такие, как ты? – Пабло позволил себе откровенно рассмеялся. – Не. Если только в худшую сторону. Так оно и оказалось. Похищение дочери действительно имело место. Вот только, выкрали ее твои же люди, я прав?
Оскалу протестантского пастора мог бы позавидовать сам сатана.
– Продолжай. Занимательная история.
– Ладно. – Пабло осторожно сместился чуть в сторону и назад, прислонившись к стене. – После того, как там в замке, ты выдал невероятную историю о похищении дочери, желании найти негодяев, и сотрудничестве со мной, инквизитором, оставалось только понять, а какое место в твоем плане занимаю я? Зачем я тебе? Чего ты добиваешься? Признаюсь, сработал ты весьма неплохо. Твои слова о том, что «Дети Виноградаря» не хотели убийства Папы, и были вынуждены пойти на такой шаг под угрозами и шантажом… Очень хорошая задумка. Сначала я воспринимал эти слова, как очередную ложь. Тем не менее, я решил сыграть по твоим правилам. Надо признать, было даже интересно узнать, чем же все кончится. И, ты не подвел. То, как вы нанесли пощечину Великому Магистру Ордена, заслуживает отдельной похвалы. Тот кричал о кровавом отмщении всем еретикам, обещал лужи крови, а потом выясняется, что нажимал на курок инквизитор. Тут я даже аплодирую…
– Спасибо. Твоя оценка, как бальзам на сердце… – пастор язвительно скривился. Прежняя ухмылка пропала с лица. Он с явным волнением ожидал продолжения.
– После того, как мы наткнулись на Клавье, и тот под пытками поведал о готовящейся атаке на конклав, я сильно призадумался. Если поначалу твои слова о нежелании «Детей Виноградаря» участвовать во всей заварушке я воспринимал, как очередную ложь, то теперь ситуация представала совсем с иной стороны.
– И? – Данте подался вперед. – Тогда почему ты здесь? Почему пришел за мной, а не за Мансуром?
– Вот! – Пабло хотел поднять вверх указательный палец, но лишь качнул винтовкой. – Именно из-за него.
– Не понял… – нахмурился пастор.
