– Красс? – Мишель подалась вперед.
– Сейчас увидим!
Спустя полминуты ворота наконец замерли, длинный красно-белый шлагбаум, перегораживающий путь поднялся вверх и с территории крепости выехал черный внедорожник «Санта-Мария», с различительными знаками Святой Инквизиции. Впрочем, даже знаков не требовалось – «Санта Марией» по закону Империи могли пользоваться лишь представители Инквизиции.
Осторожно, стараясь не попасть в поле зрение наружных камер, Диего несколько раз щелкнул кнопкой устройства, делая снимки.
– Он! – убежденно заявила Мишель и потянулась к нагрудной рации.
– Подожди! – Диего схватил коллегу за руку. – Откуда такая уверенность? Стекла-то непроницаемо-черные!
– Номера! «Санта-Мария» Красса, не иначе!
– Автомобиль? Да. Но мы не знаем там ли он! – Диего тряхнул камерой в левой руке. – Погоди докладывать. Сначала отсканируем снимки. Нам нужно быть уверенными на сто процентов, что Красс внутри. В противном случае, нам прострелят башку…
– Хорошо. Только давай быстрее! Нам нужно передать его второму наблюдателю, пока он не ушел!
– Да знаю я, знаю!
Спустя минуту снимки были загружены на лэптоп и Диего запустил программу распознавания. Постепенно тонированные стекла «Санты-Марии» приобретали прозрачность, проявляя силуэты пассажиров. Когда прозрачность достигла отметки в пятьдесят процентов стало понятно – в салоне трое, и один из них определенно Пабло Красс, гроза еретиков.
– Он! – Диего показал большой палец, а Мишель поднесла рацию к губам.
Священная Католическая Империя.
Швейцарский союз, под управлением Папского легата.
Женева.
14:38.
Он был в городе первый раз, и тот его особо не впечатлил. Да и чему восхищаться? Старые пятисотлетней давности постройки перемежались с современными уродливыми зданиями из стекла и бетона; мрачные серые тона; запутанная структура, безобразная система улиц – безвкусица, одним словом. Голубое озеро и мосты? Неплохо, но слишком мало чтобы сделать город привлекательным. Пожалуй, единственным украшением является площадь Сент-Педро перед одноименным Кафедральным собором. Во-первых, один только собор заслуживал внимание: громадное здание во все том же достаточно мрачном готическом стиле, вздымается ввысь почти на двести метров, что делает его самым высоким зданием на территории Швейцарского союза, и третьим во всей Империи. Каменные кружева порталов, башен, арок, колонн и пилястр общими очертаниями вырисовывающие крест, вызывали восхищение – даже у него, хотя он и не привык испытывать экстаз от неодушевленных предметов. Впрочем, одушевленные у него также в большинстве своем случаев вызывали лишь глубинное раздражение. Единственное, что не уступало собору, пожалуй, фигура Святого Педро, возвышающаяся на те же двести метров, посреди гигантской площади – спаситель Католического мира хмуро взирал вниз, держа в правой руке крест, а в левой горящий факел – символы Ордена Тамплиеров и Святой Инквизиции, чьими усилиями удалось подавить Реформацию. По преданию, именно на месте нынешней двухсотметровой статуи святого, пятьсот лет назад находились костры Кальвина, Лютера и Меланхтона, главных идеологов и двигателей Реформации.
Пятьсот лет назад Женева сыграла определяющую роль для истории на последующие века. Что ж, все возвращается на круги своя, и швейцарскому, пусть теперь и не вольному городу, вновь предстоит стать отправной точкой для последующих поколений.
С легкостью подхватив металлический кейс, он двинулся к Кафедральному собору.
Священная Католическая Империя.
Королевство Испания.
Толедо.
Кафедральный собор Святой Марии.
18:17.
Проповедь говорил рукоположенный на прошлой неделе диакон, чему Пабло был несказанно рад. Обычно архиепископ поручал говорить наставление ему, но сегодня с утра, ввиду чрезвычайных происшествий, удалось сложить с себя по крайней мере это обязательство. Сам Владыка выступал с речью лишь в большие торжества, других священников в закрепленных за собором хватало, однако поручили проповедь новоиспеченному диакону. Ну ничего. Ему полезно. Зато теперь есть беспрепятственная возможность наблюдать за происходящем в стенах собора.
