Папа Урбан Х в этом сильно сомневался. Физический мир по замыслу Творца с самого начала создавался как нечто, неразрывно связанное с миром духовным, а тем самым связующим звеном после эпохи Ветхого Завета является Церковь. Если же Церковь уничтожить – а, Реформаторы направляли все свои усилия именно на уничтожение, – то, что получится? Одинокий физический мир без связи с духовным и миллиардами погибших душ. Пустота, тьма, безнадежность – вот то, что пытались принести реформаторы. И вот то, против чего встал Святой Педро Николас. Если бы не он, то все они до сих пор жили бы сейчас в эпоху Темных Времен. Хотя возможно, и времен бы уже никаких не было. Мир бы попросту не сумел прожить без Таинств. Потому Торжество «Спасения Церкви» праздник не менее важный, чем Рождество и Пасха. Особенно сейчас, спустя такое время, когда память о Темных Временах начала угасать. Особенно здесь в Швейцарском союзе, где силу набирают нехорошие тенденции. Потому он и выбрал Женеву, чтобы еще раз напомнить о том, что именно произошло более пятисот лет назад, и от какой катастрофы уберег их Святой Педро.
– Святейший отец! – в дверь кабинета тихо постучали и внутрь заглянул кардинал Чавес. – Мы в Женеве. Возле аэропорта собралось несколько десятков тысяч. Они ждут вашего появления!
– Хорошо, Луис. – Урбан Х устало вздохнул и прикрыл глаза. – Хорошо. Еще минута. Одна минута. Мне нужно помолиться…
Исполнитель стоял в толпе встречающих и наблюдал, как понтифик медленно спускается по трапу самолета. Люди, до того наблюдающие за римским епископом в благоговейной тишине начали приходить в возбуждение, а затем и вовсе кричать, хлопать и выкрикивать свои просьбы. Кто-то начал протягивать вперед руки, кто-то осенять себя крестным знанием, а кто-то и вовсе молиться. Исполнитель же просто стоял и смотрел, ни разу не разделяя восторг окружающих. Он сам не мог сказать – зачем здесь находится? Поглядеть на главу католической Церкви, и по совместительству Императора Священной Католической Империи? Ну конечно же нет. Простое любопытство? Такой ерундой в его профессии не страдают – иначе проживешь максимум пару дней. Тогда, зачем? Очень хороший вопрос, но, увы – без ответа.
Исполнитель внимательно наблюдал, как Папа Урбан Х замер примерно на середине спуска, и осенил собравшихся крестным знаменем. Толпа охнула и склонилась в почтительном поклоне. Исполнитель решил не выделяться – склонил голову и осенил себя крестным знаменем. Все же, как никак, а благословение Папы не пустой жест. Он ведь не еретик, а самый настоящий католик. То, что не исповедовался уже лет десять, и водит дружбу с врагами Церкви? Всего лишь профессиональные издержки. По сути же своей – он гораздо ближе к католичеству, чем к, тем же «Детям Виноградаря», чей заказ исполняет.
Дальше – ничего интересного. Когда Папа спустился с трапа его обступили плотным кольцом швейцарские гвардейцы, осуществляющие охрану, а спешно подогнанный автомобиль заслонили бронетранспортеры Ордена Тамплиеров. Не сказав встречающим ни слова, Папа сел в продолговатый автомобиль «Санкти-Петри» – единственный автомобиль подобной марки, выпускаемый специально для наместника Святого Петра, и кортеж медленно покатил к центру Женевы, где располагались кафедральный собор и штаб-квартира местного отделения Конгрегации.
Толпа издала протяжный разочарованный вздох – они явно ожидали другого. Значит, идиоты. Папа Урбан Х на престоле не первый год, и даже не десятый и всем известно – он не слишком то любит публичный выступления. Тем более, импровизированные. Таким образом, ожидать чего-то большего – глупая мечта. Она ожидаемо не сбылась. Исполнитель постоял с минуту в раздумьях, а затем, довольно активно работая локтями, начал прокладывать себе дорогу назад.
Они еще встретятся с понтификом.
И, очень скоро.
Священная Католическая Империя.
Королевство Испания.
Толедо.
Толедский алькасар – штаб-квартира Конгрегации по делам и защите веры.
8 этаж – зал аналитики и боевого планирования КТП.
13:26.
Рикардо терзали – нет, не смутные, а вполне реальные сомнения. Он пытался проследить их путь и понять: откуда они, что является первопричиной, но искомый момент все время куда-то улетучивался, оставляя лишь слабый шлейф в виде сильно тревожащего ощущения какой-то неправильности. Да, именно так. Чувство – точно есть что-то во всей этой истории неправильное. Но вот, что именно – не понятно. Как инквизитор, Рикардо прекрасно понимал – руководствоваться одними ощущениями неприемлемо. Любое ощущение должно подкрепляться вполне конкретными фактами. Если не так, значит ощущения ничего не стоят. За редким конечно исключением. Был ли этот момент тем самым исключением? Опять же – не понятно. Сегодня вообще был день непонятности.
